Чтение онлайн

— Эй, дедуля, а вы это видели? Он горит, если плюнуть!

Старейшина проигнорировал его, уставившись на мою колоду:

— «Мир» не для таких, как ты. Ты — разрушитель.

— А вы — воры, — Миали шагнула вперёд, её тени обвили посох старейшины. — Карта выбрала его.

Жужжание усилилось. Из улья на посохе вырвался рой пчёл, но Филгарт ловко швырнул плащ, накрыв их.

— Давайте без драк, а? Я сегодня в новом плаще.

Старейшина усмехнулся, подняв руку. Из палатки вывели юношу лет восемнадцати — Арни. Его пальцы сжимали медальон с пчелой, а на руках краснели ожоги, словно от прикосновения к раскалённому металлу.

— Она говорит со мной, — прошептал он, не поднимая глаз. — Горит, но я должен…

Мы вошли в его палатку. Вместо кровати — груда книг с обугленными страницами. На столе лежала карта — «Мир». Его поверхность мерцала, как вода под луной.

— Почему ты взял её? — я спросил, садясь на сундук.

Арни дрожал, обхватывая себя руками:

— Я хотел доказать, что достоин. Все смеялись, когда я говорил, что найду артефакт… — Он посмотрел на ожоги. — Но она не даёт спать. Во снах я вижу…

— Что?

— Пустоту. — Его голос сорвался. — Как будто я растворяюсь, а вместо меня остаётся только ветер.

Дэфа, стоявшая у входа, неожиданно опустила косу:

— Ты боишься исчезнуть.

Арни кивнул. Филгарт прислонился к столу, разглядывая карту:

— Эй, дружок, а что, если это не карта, а твоё отражение пугает?

— Нет! — юноша вскочил, чуть не опрокинув свечу. — Она показывает правду. Я… Я никому не нужен. Даже Ордену.

Тени Миали коснулись его плеча:

— Ты носишь правду здесь, — она указала на его грудь. — Но боишься заглянуть внутрь.

Я взял карту. В её глубине закружились образы: степь, где мы оставили следы, дуб с горящими листьями, лица спутников. Но когда я повернул его к себе, вместо отражения возникла тьма.

— Она требует целого, — сказал голос, похожий на шелест страниц. — Ты собрал карты, но что собрал в себе?

Никлас, молчавший до этого, неожиданно заговорил:

— Раньше ты сжигал деревни, чтобы не оставлять свидетелей. Теперь везешь Шеона, который ворует твои носки. Почему?

Зеркало дрогнуло, показывая тот день, когда я нашёл Шеона в клетке на рынке рабов. Его смех, когда я разбил замок: «Эй, ты тоже здесь за бесплатной едой?»

— Потому что он напоминает мне… — я замер, осознав. — О том, что можно смеяться, даже когда мир рушится.

Зеркало вспыхнуло, и тьма рассеялась. В нём отразились все мы: Дэфа, чистящая клинки; Филгарт, рисующий усы на спящем Шеоне; Миали, чьи тени плели узор из света и теней.

— Ты не один, — прошептало зеркало.

Старейшина отказался отдавать карту.

— Орден хранит артефакты! — его пчёлы жужжали угрожающе. — Ты уничтожишь её, как всё, к чему прикасаешься!

Шеон вдруг вытащил из кармана камень, подаренный призраком из деревни:

— Вот! Он светится, когда рядом врут. Смотри…

Камень вспыхнул синим, направляя луч на старейшину. Тот отпрянул, а Арни засмеялся — первый искренний звук с нашей встречи:

— Вы же говорили, что карта «для блага Ордена». Но вы хотели продать её купцам с Южных островов!

Ропот пронёсся среди Пчёльников. Женщина в плаще с вышитыми пчёлами вышла вперёд:

— Правда? Ты собирался предать наш устав?

Старейшина зарычал, ударив посохом о землю. Пчёлы атаковали, но Миали слилась с тенями, создав щит. Филгарт выстрелил стрелой с флаконом лунной росы — жидкость, коснувшись роя, превратила их в стеклянные статуэтки.

— Довольно! — Арни встал между нами. — Я отдаю карту.

Он снял медальон и бросил его к ногам старейшины:

— Орден был моей семьёй. Но вы хотели, чтобы я стал жертвой.

Когда карта вплелась в колоду, Арни вздохнул с облегчением. Его ожоги начали затягиваться.

— Что теперь? — спросил он.

— Иди туда, где тебя не заставят жечь себя ради признания, — сказала Дэфа неожиданно мягко.

Когда мы покидали лагерь Шеон сунул Арни светящийся камень:

— Держи. Он поможет тебе не потеряться.

Старейшина наблюдал молча, а пчёлы в его улье затихли, словно осиротевшие.

Ночь опустилась на степь, как чёрный бархат, расшитый серебряными звёздами. Костер трещал, выплёскивая языки пламени, которые танцевали в такт шепоту ветра. Воздух пах полынью и дымом, смешанным со сладковатым ароматом сушёных ягод, которые Дэфа бросила в огонь «для уюта». Шеон растянулся у самого жара, подложив под голову свёрток с провизией, и уставился в небо, где Млечный Путь раскинулся, словно рассыпанная горсть алмазов.

— Интересно, они там тоже сидят у костра и смотрят на нас? — он ткнул пальцем в созвездие Путника, чей силуэт напоминал человека с посохом.

— Если сидят, то наверняка думают: «Гляньте-ка, вон тот рыжий дурак опять носки в огонь суёт», — Филгарт, сидевший на обрубке дерева, ловко поймал брошенный Шеоном камень. Его арбалет лежал разобранным на коленях, а пальцы механически чистили механизм от несуществующей пыли.

Никлас, как всегда, молчал. Он сидел чуть поодаль, спиной к скале, и точил кинжал. Ритмичный скрежет стали о камень сливался с треском костра. Его глаза, отражавшие пламя, казались медными монетами, брошенными в темноту.

Миали исчезла. Вернее, её физическая оболочка растворилась в тенях, оставив лишь лунный блик на краю лагеря. Но все чувствовали её присутствие — лёгкий холодок на затылке, шевеление волос, будто от невидимого дыхания.

Я перебирал колоду. «Мир» лежала поверх остальных карт, её зеркальная поверхность мерцала, подмигивая звёздами.

Первой нарушила тишину Дэфа. Она сидела, поджав ноги, и чистила яблоко крошечным ножом с рукоятью из оленьего рога. Лента, повязанная на запястье после битвы с культистами, болталась, как забытый флаг перемирия.

— Раньше ты не пил ничего, что не проверил на яд, — она протянула мне чашку с дымящимся чаем. Аромат мяты смешивался с чем-то горьковатым — полынью?

Я принял чашку, почувствовав тепло через грубую глину. Раньше я бы приказал Миали проверить её. Или незаметно вылил бы за спину. Но сейчас…

— Раньше я не доверял, — сделал глоток. Напиток обжёг горло, но согрел изнутри, как объятие старого врага, ставшего другом.

Дэфа усмехнулась, подбрасывая в костёр горсть сухих листьев. Они вспыхнули синим, осыпав её лицо мерцающими бликами.