Чтение онлайн

Мы нашли родник в центре долины — кристально чистый, окруженный полевыми цветами. Вода струилась по камням, образуя мелкий бассейн.

— Проверим на всякий случай, — Филгарт достал свой серебряный флакон и зачерпнул воду. Металл не почернел. — Чище не бывает.

Шеон уже срывал сапоги:

— Купаться!

— Подожди, — Никлас схватил его за шиворот. — Сначала лагерь.

Пока другие разбивали палатки, я подошел к воде. «Императрица» в руке засияла ярче. Когда я опустил пальцы в родник, по воде пошли круги, и на поверхности отразилось не мое лицо, а женское — с венком из колосьев на волосах.

«Ты пришел», — прошептал ветер.

Вечером Шеон вернулся с окровавленной рукой — порезался, пытаясь «приручить дикого ежа», как он утверждал.

— Вот идиот, — проворчал Пит, роясь в аптечке.

Я достал «Императрицу» и приложил к ране. Карта засветилась мягким зеленым светом. Когда я убрал руку, на месте пореза осталась лишь тонкая белая полоска — как след от давно зажившей раны.

— Во дает! — Шеон вращал кистью. — Даже шрама нет!

Дэфа наблюдала за этим с необычным для нее интересом:

— Без условий? Без платы?

— Кажется, так, — ответил я, хотя сам не до конца верил в такую щедрость.

Филгарт, сидевший на колесе, вдруг сказал:

— Всё имеет свою цену. Просто мы её пока не видим.

Луна висела над долиной огромным серебряным диском, заливая светом каждый лист, каждый лепесток. Лагерь спал — даже вечно бодрствующий Филгарт наконец сдался, свернувшись калачиком у потухшего костра с арбалетом в обнимку.

Я лежал без сна, чувствуя, как «Императрица» под моей рубахой излучает ровное тепло. Она пульсировала в такт биению сердца — нежно, но настойчиво, словно зовя куда-то.

Когда терпеть стало невозможно, я осторожно выбрался из палатки. Ночной воздух был прохладным и густым, пропитанным ароматом ночных цветов. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а изредка доносился мягкий шелест — возможно, пробегавший ёжик.

Я направился к роднику. Вода в нем светилась.

Не отражением луны — нет, она излучала собственный, едва уловимый голубоватый свет. Я опустился на колени у края, зачерпнул ладонью. Капли, стекая между пальцев, оставляли на коже мерцающие следы.

— Ты пришел.

Голос прозвучал за моей спиной — мягкий, как шелест листвы, но в то же время четкий, будто звон хрустального бокала.

Я обернулся.

Она стояла в трех шагах, и луна светила сквозь нее.

Платье из живых цветов обвивало ее стройный стан, то расплетаясь, то вновь сплетаясь в причудливые узоры. В волосах — венок из колосьев и васильков. Лицо… Лицо я не мог разглядеть. Оно менялось с каждым мигом — то юная девушка, то зрелая женщина, то древняя старуха.

— Ты не спишь, — сказал я глупо.

Ее смех прозвучал как журчание ручья.

— Как может спать весна? Или летний дождь? Или первый снег? — Она сделала шаг ближе, и трава под ее босыми ногами тут же расцветала крошечными белыми цветочками. — Я — жизнь, Мрак. А жизнь не знает сна.

Я почувствовал, как «Императрица» у меня на груди засияла ярче, отвечая на присутствие своей хозяйки.

— Зачем ты дала мне этот дар? — спросил я, вставая.

Она наклонила голову, и в этот миг я увидел в ее чертах знакомые очертания — мою мать? Сестру? Ту, чье лицо я не мог вспомнить, но чей образ жил где-то в самой глубине души?

— Потому что мир слишком полон боли, — ответила она. — И слишком мало в нем тех, кто может исцелять без условий, без требований, без скрытых мотивов.

Ее пальцы коснулись моего лба.

Мир взорвался красками.

Я стоял посреди бескрайнего поля. Ветер играл спелыми колосьями, создавая золотые волны. Над головой — бездонное синее небо.

— Где я?

— Внутри себя, — ее голос звучал со всех сторон сразу. — Вернее, в том месте, где ты мог бы быть.

Тени начали формироваться вокруг.

Сначала Дэфа — но не та, что ходит за мной с косой, а девушка в простом платье, смеющаяся над шуткой, которую я только что сказал.

Потом Шеон — без цепей, без шрамов, без этой вечной истеричной бравады. Обычный парень, лузгающий семечки.

Никлас, рассказывающий истории у костра. Филгарт, рисующий что-то на песке. Миали… Миали без теней.

— Это возможно? — мой голос дрогнул.

— Все возможно, — ответила она, появляясь передо мной. Теперь она выглядела как молодая женщина с добрыми глазами цвета весенней листвы. — Если позволить себе верить в чудо.

Она подняла руку, и мир снова перевернулся.

Я вздрогнул, обнаружив себя снова на коленях у родника. Рассвет только начинал окрашивать небо на востоке.

— Ты…

Но вокруг никого не было. Только на поверхности воды плавал одинокий лепесток, а в траве у моих ног расцвели три незнакомых мне прежде цветка — голубые, с серебристыми прожилками.

Я потрогал один. Лепестки оказались теплыми.

Когда я вернулся в лагерь, Филгарт как раз потягивался, просыпаясь.

— Что, не спалось? — он зевнул.

— Нет, — честно ответил я.

Он пристально посмотрел на меня, потом на цветы в моей руке, и что-то мелькнуло в его обычно насмешливых глазах.

— Интересная ночка выдалась, да?

Я только кивнул, пряча цветы за пазуху. Они пахли надеждой.

А «Императрица» на моей груди все еще излучала ровное тепло, напоминая: чудеса возможны. Нужно только позволить им случиться.

Вечером у костра Дэфа неожиданно подошла ко мне:

— Можешь… убрать это? — Она показала старый ожог на запястье — след от первого боя.

Я приложил карту. Шрам исчез.

— Спасибо, — прошептала она и, к моему удивлению, улыбнулась. Настоящей, не саркастической улыбкой.

Филгарт наблюдал за этим, потом тихо сказал:

— Возможно, я ошибался. Возможно, некоторые дары действительно бескорыстны.

Мы покинули долину через неделю. Перед выходом я подошел к роднику. Вода была спокойной, но в глубине мерещился отблеск зеленого платья.

Теперь «Императрица» лежала в колоде отдельно — не потому что была опасной, а потому что стала особенной.