Чтение онлайн

Foucault, M. (1973). The birth of the clinic: An archaeology of medical perception. London: Tavistock.

Foucault, M. (1980). Power/knowledge: Selected interviews and other writings. New York: Pantheon.

Goffman, E, (1961). Asylums: Essays in the social situation of mental patients and other inmates. New York: Harper.

Griemas, A. & Courtes, J. (1976, Spring). The cognitive dimension of narrative discourse. New Literary History, 7, 433-447.

Iser, W. (1978). The act of reading. Baltimore: Johns Hopkins University Press.

Kermode, F. (1980, Fall). Secrets and narrative sequence. Critical Inquiry, 7 (l), 83-101.

Myerhoff, B. (1982). Life history among the elderly: Performance, visibility, and remembering. In J. Ruby (Ed.), A crack in the mirror: Reflexive perspective in anthropology (pp. 99-117). Philadelphia: University of Pennsylvania Press.

Myerhoff, B. (1986). Life not death in Venice: Its second life. In V. Turner & E. Bruner (Eds), The anthropology of experience (pp. 261-286). Chicago: University of Illinois Press.

Todorov, T. (1977). The poetics of prose. Ithaca, NY: Cornell University Press.

Vygotsky, L. (1986). Thought and language. Cambridge, MA: MIT Press.

White, M. (1984). Pseudo-encopresis: From avalanche to victory, from vicious to virtuous cycles. Family Systems Medicine, 2(2), 150-160.

White, M. (1988, Spring). Saying hullo again: The incorporation of the lost relationship in the resolution of grief. Dulwich Centre Newsletter, 7-11.

White, M. (1995). Reflecting teamwork as definitional ceremony. In M.White (Ed.), Re-authoring lives: Interviews and essays (pp. 172-198). Adelaide, Australia: Dulwich Centre Publications.

White, M. (2000). Re-engaging with history: The absent but implicit. In M. White (Ed.), Reflections on narrative practice: Essays and interviews (pp. 35-58). Adelaide, Australia: Dulwich Centre Publications.

White, M. (2003) Narrative practice and community assignments. The International Journal of Narrative Therapy and Community Work, (2), 17-55.

White, M. (2004), Narrative practice, couple therapy and conflict dissolution. In M. White (Ed.), Narrative practice and exotic lives: Re-surrecting diversity in everyday life (pp. 1-41). Adelaide, Australia: Dulwich Centre Publications.

White, M. (2006). Narrative practice with families and children: Externalising conversations revisited. In M. White & A. Morgan (Eds.), Narrative therapy with children and their families (pp. 1-56). Adelaide Australia: Dulwich Centre Publications.

notes

Сноски

1

Майкл Уайт часто использовал для описания идентичности географические, пространственные метафоры, а термин «территория» также отсылает нас к трудам Жиля Делеза, которые во многом вдохновляли Уайта. — Прим. перев.

2

Майкл Уайт всегда отстаивал идею о том, что терапия — это политический акт. Люди и их проблемы не существуют в социально-политическом вакууме. Дискурс, поддерживающий существование той или иной проблемы, всегда связан с теми или иными отношениями власти в обществе, с отношениями доминирования и притеснения. Уайт считал неэтичным со стороны терапевта игнорировать этот момент. Поэтому можно говорить об определённой «политической ангажированности» тех или иных проблем. — Прим. перев.

3

«Насыщенное» описание, а также его противоположность — «бедное» описание, — это ключевые понятия постструктуралистской антропологии (К. Гирц, Э. Брунер, Б. Майерхоф) и соответственно ключевые понятия нарративного подхода. «Насыщенное» описание — это многогранное, яркое и подробное описание от первого лица, в котором прочитывается индивидуальность человека, его переживания, ценности, намерения, жизненные принципы и др. «Бедное» описание — плоское, невыразительное, индивидуальности человека за ним не видно, смыслы и ценности человека при этом тоже остаются «за бортом». Пример «бедного описания» — диагноз, ярлык, характеристика на «языке черт». — Прим. перев.

4

Экстернализация — отделение проблемы от человека — грамматически выражается в том, что проблема описывается как существительное. Таким образом устанавливается дистанция между человеком (подлежащим в предложении, субъектом) и проблемой (дополнением), пространство, в котором могут развиваться разнообразные отношения. Для обыденного языка экстернализация не всегда «естественна», поэтому экстернализующие вопросы могут выглядеть странно. Тем не менее важно сохранять это грамматическое разотождествление проблемы и человека, чтобы «проблемность» не воспринималась как неотъемлемая характеристика его действия.

5

Введение термина «пересочинение/восстановление авторской позиции» — попытка сохранить при переводе все оттенки значения термина-неологизма «ге-authoring». Нарративные терапевты полагают, что когда человек обращается за помощью, в его жизни доминирует проблемная история, автором которой является не столько он сам, сколько другие факторы — культурные нормы и стандарты, а также группы и сообщества, которым выгодно заставлять людей постоянно сравнивать себя с нормами и стандартами. В результате подобных сравнений у людей развивается чувство неадекватности личностной несостоятельности). В ходе нарративных терапевтических бесед происходит «возвращение авторства» самому человеку. Он осознает себя потенциальным автором собственных историй и получает возможность выбирать, какие истории он хотел бы проживать. — Прим. перев.

6

Брунер ссылается на Ролана Барта, французского философа-постструктуралиста, известного русскому читателю по множеству переведённых трудов о семиотике. — Прим. перев.

7

В данном случае Уайт отсылает нас к работам Эрвинга Гоффмана, в частности, к «Анализу фреймов». — Прим. перев.

8

Некоторые истории распространены в локальной культуре, частью которой мы являемся. Они представляются правдоподобными и убедительными, и люди часто начинают воспринимать их как данность. Эти истории в нарративном подходе называются «доминирующими». Доминирование — это определённая властная позиция. Те, кто доминирует, подчиняют себе прочих. Поэтому недоминирующие истории называются «подчинёнными». В рамках данной метафоры важно отметить также, что когда люди против собственной воли оказываются в подчинении, они, как правило, так или иначе саботируют это или протестуют против подобного положения. Работа нарративного терапевта во многом сосредоточена на поиске проявлений подобного саботажа или протеста, когда человек уклоняется от требований доминирующей проблемной истории. — Прим. перев.

9

Термин «скаффолдинг» (scaffolding), или простраивание опор, имеют отношение к постановке задач при работе в «зоне ближайшего развития» по Выготскому. Подробнее об этом — в шестой главе. — Прим. перев.

10

Метафора «уплотнения» сюжета подразумевает не то, что он становится более компактным и занимает меньше места, а то, что он перестаёт быть «жидким» и «ускользающим», обретает определённую устойчивость, сам может поддерживать собственную форму. — Прим. перев.