Чтение онлайн

– Убедите меня. – Он промокнул свои чистые губы уголком салфетки. – Я очень скептически отношусь к тому, что счастливое детство существует на самом деле.

– Ну, моим прадедушкой был Джозеф Сипаро, – сказала она. – Вы о нем никогда не слышали?

– Нет. А что, я должен?

– Он был лучшим резчиком лошадок для карусели в стране в начале девятнадцатого века. – Она почувствовала, что все в ней светится, и увидела, как ее улыбка отражается в глазах Рэнди.

– Правда? – Казалось, он был заинтригован.

– Ага. Он умер, когда я еще не родилась, но он научил своего сына, моего дедушку Винцента Сипаро искусству резьбы, и мой дед построил карусель на заднем дворе.

– Вы шутите! Разве не прошло время, когда лошадок для карусели вырезали из дерева?

– Да. Но он был… – Клэр поколебалась, а потом улыбнулась своим воспоминаниям о деде, – несколько эксцентричным. Всю свою жизнь он трудился на ферме, но чем старше становился, тем больше ему хотелось заниматься резьбой, и в конце концов он просто-напросто забросил фермерство и занялся резьбой по дереву. Люди со всей округи приезжали смотреть на его карусель. Вот с чем я росла. По крайней мере, летом. Во время учебного года я жила в Вирджинии, в Фолс Черч – с Ванессой и Мелли – это моя мать – и с отцом. Но я едва ли помню эти девять или десять месяцев года. Все, что мне запомнилось – это Пенсильвания, ферма и карусель.

Кровь на фарфоре.

Она потерла глаза рукой, как будто пытаясь стереть этот образ, и почувствовала облегчение, когда он быстро растаял.

– Звучит как-то уж очень идиллически, – сказал Рэнди. – Кэри – это мой сын – ему десять лет, и я не могу представить, чтобы он довольствовался развлечениями на заднем дворе. Я не уверен, что ему хватило бы одной карусели. Если только отчасти. – Казалось, Рэнди погрузился в раздумья на мгновение.

– У вас есть семья, – сказала Клэр удивленно. По какой-то непонятной причине она воображала, что он не женат, и была рада, что после такого трудного разговора у него есть к кому пойти домой.

– Я – разведен, – сказал Рэнди, быстро разрушив ее фантазии. – Уже почти год. Мой сын живет с моей бывшей женой, но я изредка с ним вижусь.

– Ну, я рада, что у вас находится время для него.

– Да. – Рэнди поспешил переменить тему разговора.

Он смахнул крошки со своих серых шерстяных слаксов, а потом выпрямился, облокотившись спиной о край спинки скамейки. – И вы часто катались на карусели?

– Да. – Клэр улыбнулась. – Все мое детство было длинной, удивительной поездкой на карусели.

Его улыбка слишком медленно появилась у него на лице, подумала она, несколько уязвленная.

– Ну, – сказал он, – если дело обстоит так, тогда вам очень повезло. Я рад за вас, и даже завидую. Но все равно, я вам не верю. Слова «счастливый» и «детство» совершенно из разных предложений.

Она покачала головой, смотря на него.

– Я думаю, все зависит от того, что считать главным, – сказала она. – Конечно, в жизни ребенка бывают и плохие времена, и если ограничиться только этими воспоминаниями, вся картина исказится. А как обстоит дело с вашим собственным сыном? Вы можете сказать, не покривив душой, что у него несчастное детство?

– О, да. Я могу сказать это совершенно определенно, и это меня очень мучает. А как у вашей дочери?

– У нее детство – счастливое, – сказала она, хотя у нее внутри все сжалось при воспоминаниях о ссорах, которые происходили последние несколько лет, прежде чем Сьюзен уехала учиться. Хотя это нормально. Совершенно нормально в подростковом возрасте.

– Вы называете свою мать «Мелли»?

– Да. Она говорила, что чувствует себя слишком старой, когда ее называют «мамой».

Он еще раз как-то подозрительно улыбнулся, когда снова выпрямился на сиденье и стал убирать их пустые стаканчики в корзину.

– Послушайте, – сказал он, – не хотите ли вы посмотреть «Волшебника из Дассанта»?

– Мы бы с удовольствием, – ответила она, а потом быстро поняла, что он, возможно, и не собирался приглашать Джона. Она покраснела от этого предположения, но не успела и слова произнести, как Рэнди снова заговорил.

– Прекрасно. Для вас оставят два билета в кассе на воскресный вечерний спектакль, подойдет? На субботу все билеты уже распроданы.

– Отлично, в воскресенье.

– И непременно приходите за кулисы. Мне бы хотелось познакомиться… с Джоном, не так ли?

– Да. Джон. – Она посмотрела на часы. Без пятнадцати два! Они собирались встретиться с Томом Гарднером в два часа. Теперь ей это не удастся. Она могла бы позвонить Джону из театра, но это только усугубит положение. Лучше уж просто приехать в фонд с опозданием. Она могла бы поклясться, что не пробыла в театре и часа.

– Мне нужно идти, – сказала она. – Я опаздываю на встречу.

Она медленно встала, приготовившись к головокружению. Оно не замедлило появиться, но на этот раз было недолгим, и она легко с ним справилась, ухватившись за спинку скамейки.

Рэнди проводил ее по проходу в фойе, где складная афиша заманивала ее прийти на пьесу. Она рывком открыла переднюю дверь и вышла на улицу.

Рэнди поймал ее за руку.

– Спасибо, Клэр, – сказал он. – За то, что поговорили со мной. – Он не отпускал ее руку, и их тела терлись друг о друга через тяжелые шерстяные плащи. – Как вы отнесетесь к тому, чтобы пообедать вместе когда-нибудь?

Вопрос удивил ее, и ей хотелось сказать «да», но она не могла. Ей не следовало бы этого делать. Как же она сможет забыть Марго, если продолжит дружбу с Рэнди?

Рэнди понял ее колебания совсем по-другому.

– Чисто платонически, – сказал он. – Я стал отшельником после развода. Моя жизнь состоит из работы и полного уединения, и нескольких кратких моментов в любимом театре, когда я могу вообразить себя кем-то другим. – Он посмотрел на шпиль, возвышающийся в сером небе. – Я живу такой жизнью более года. Так здорово поговорить с вами. Просто побеседовать. Вы – очень приятный человек. Добрый и смелый. – Он улыбнулся. – Я ищу только дружбы. Я знаю, вы – замужем. И, вероятно, очень заняты, я понимаю.

– Мне бы тоже хотелось, – сказала она, слова вырвались против ее воли. Она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его щеки. Пробормотав прощанье, быстро отвернулась и пошла к своей машине. Еще не хватало, чтобы он видел бурю эмоций на ее лице. Во всяком случае не раньше, чем у нее будет возможность тщательно взвесить все самой, возможность понять, почему тот покой и уверенность, которые она чувствовала с Рэнди Донованом, одновременно вызывали ощущение некой опасности.