Чтение онлайн

Утро наступило быстрее, чем я успел уснуть. Диана резко подорвалась с кровати, чтобы отключить будильник, и нехотя поплелась в ванную.

Этим утром она делала все особенно медленно, или мне так казалось, потому что я желал ее ухода. Наконец, когда хлопнула входная дверь, я открыл глаза и тут же почувствовал неодолимую тягу закрыть их обратно. Мне не спалось ночью, зато утром, когда за окном гремят всевозможные автомобили, меня сморил сон. Пусть он был недолгим, но после пробуждения я почувствовал в себе хоть какие-то силы. Я смог подняться, добрести до кухни и выпить кофе, который Диана нарочно оставила на столе, видно, разгадав мой обман.

После вчерашнего допроса рука едва двигается. Ожог был почти незаметен, когда я допрашивал жену Гибсона, а теперь красной полосой тянется от запястья до плеча. Единственное, на чем никак не сказались папины старания,– панель чипа. Удивительная прочность…

На кухонном столе лежала записка.

«Буду к ужину, ключи на тумбе, если захочешь сбежать.

P.S. Ключи на тумбе, а может, и нет. Придется постараться, чтобы их найти.

До скорой встречи. Диана»

Я вернул записку на свое место, встал и направился в ванную. Пока вода набиралась, я облокотился о стену и присел на небольшой выступ, служивший подспорьем для всяких шампуней и гелей. Если закрыть глаза, шум воды становится даже приятным, хотя минуту назад меня воротило от шороха собственных шагов. В какой-то момент плеск стих. Нехотя я открыл глаза, чтобы проверить, в чем дело, и, к удивлению, не нашел ни ванны, ни знакомых очертаний комнаты.

Комната была, но далеко, в конце коридора; коридора, по которому я проходил вчера и куда не очень хотел возвращаться. Но ноги тянули меня вперед и, как бы я ни сопротивлялся, продолжали ускорять шаг, пока носки не уперлись в дверь отцовского кабинета. Я понимаю, почему я здесь; ощущал это потому, как бьется сердце и стопорятся мысли.

Однако не мог что-то произнести вслух, не мог уйти дальше ощущений и половинчатых мыслей. Это как предвидеть финал фильма еще на первых минутах. И дело здесь не в суперинтуиции (не в моем случае), а в повторной прокрутке уже известной картины. Вот я вхожу в кабинет, вижу отца, нависшего над матерью; как она медленно, будто желая спрятаться, ползет к стене. На ее лице кровь(засохшая и свежая). Мать утирает проступившие на глазах слезы, но я не слышу всхлипов, лишь тяжелое дыхание. Она медленно втягивает воздух и выбрасывает его из легких вместе кашлем.

– Проходи, сынок. Я подумал, нам не помешает семейная встреча, мы ведь так мало проводим времени вместе. – Отец засучил рукава рубашки повыше и указал на стул, на тот самый, на котором я корчился пару часов назад. Вены на его правой руке заметно набухли, а пальцы непроизвольно подрагивали.

– Что ты хочешь с ним сделать? – Мама не могла идти, ноги ее не держали, и она решила ползти. Карабкаться по ковру, как по крутому подъему, пока отец не вырос прямо перед ней и не преградил путь.

Он схватил маму за руку и потащил ко мне.

Настала моя очередь пятиться к стене. Я отступил назад, хотя отступать было некуда. Я только вошел, и дверь все еще подпирала меня со спины. Отец подтолкнул маму вперед, сжал одной рукой ее подборок, а другой притянул к себе. Всякий раз, когда мама пыталась отвести взгляд, отец усиливал хватку. Удивительно, что я до сих пор не услышал хруст. Мама оказалась так близко, что в какой-то момент наши щеки соприкоснулись, и я увидел в ее глазах собственное отражение.

– Смотри на него, Клара! Смотри! Его ты предала! Или…– Отец отпихнул ее в сторону и схватил за руку уже меня,– Или он тоже помогал «АрКейну»?! Нам ничего не стоит это проверить.

Я чувствовал «слово магистра», как его сила проникает сквозь кожу; стопорит наномашины, делает их неподвижными для всего, кроме голоса отца. Отец стоит на порядок выше чтецов, с которыми мне приходилось иметь дело во время учебы. С ними я сохранял хоть какую-то подвижность мысли, мог взять паузу для раздумий. С отцом же малейшее промедление вызывает скачок давления, что не лучшим образом сказывается на способности думать. По итогу ты выдаешь все без разбора, как ребенок.

– Прошу тебя, Роб! Не надо!

– Ты знаешь, что я хочу услышать! Скажи мне это, и я отпущу его.

Мама колебалась. Она сомневалась не в своем намерении помочь мне, а в желании снова протянуть отцу руку, позволить ему взять над собой верх. Судя по ее потрепанному виду, сделать это сейчас ему будет нетрудно. Она уже не способна на сопротивление; хотя я и понятия не имею, была ли способна вообще. Видимо, да, раз я здесь; раз отец прибег к шантажу, чтобы вытащить из мамы информацию.

– Я уже знаю, что ты лжешь. Час назад я почувствовал это. Судя по всему, ты неплохо наловчилась во время наших шуточных допросов. Но я знаю правду. Мне нужно лишь, чтобы ты произнесла ее вслух. Я ведь могу долго тебя допрашивать. Пять часов не предел.

Пять часов…В голове не укладывается. Я едва вынес пять минут под его контролем. Тело до сих пор не слушается. Мама улыбнулась и протянула вперед раскрытую ладонь.

Отец тут же ухватился за нее и требовательно произнес:

– Джон Смит работает на «АрКейн»?

– Да.

От меня ускользнуло то, о чем он спрашивал дальше; это и не имело значения. Мама не сказала ни слова больше. Она перевела взгляд на меня и смотрела до тех пор, пока глаза ее не налились стеклянным блеском. Она умерла, а отец даже не понял этого. Я стоял как вкопанный у двери и наблюдал, как остатки наномашин в ее теле разом потухают. И остается лишь дряблая оболочка, усеянная синяками и кровоподтеками.

Он убил ее. А я не смог этому помешать. А был ли смысл? Ее ждала бы череда таких же допросов и, в конце концов, смерть. Тот, кто знает о члене «АрКейна», не может не быть его соучастником. Смог ли отец выяснить, каким образом мама помогала им? Неизвестно. Мы не говорили об этом. Никто не говорил.

Я проснулся в комнате полной воды, со звоном в ушах от дверного звонка. Вода ушла дальше в гостиную, разошлась по кухне и норовила затопить балкон. Диана влетела в комнату и, не снимая уличной одежды, тут же устремилась к крану. Она не кричала и просила о том же соседку, живущую этажом ниже. Позже, когда воду откачали, Диана устало опустилась в кресло и подозвала меня к себе.

– Извини. Я не думал, что усну.

– Все нормально,– она говорила небрежно, как если бы ее действительно не волновал ремонт чужой квартиры и восстановление собственной.– Твой отец рассказал мне о том, что произошло. Неудивительно, что ты так вымотался. Честно говоря, когда ты вчера пришел, я удивилась.