Чтение онлайн

– Я сам не знаю, почему решил пойти именно к тебе.

– Ну, мне даже приятно. Хотя уверена, если бы Мейд не был в отъезде, ты бы выбрал его.

– Откуда ты знаешь Мейда?

– Друзей у тебя не так много, Юкнайт. К тому же я помню, как ты провожал его в кабинет отца для допроса семь лет назад. Хочешь верь, хочешь нет, но я вижу, когда ты нервничаешь.

– Спасибо, что позволила остаться. Я оплачу ремонт.

– С твоим доходом за этот месяц вряд ли тебе это по силам. Оплатим пополам. К тому же пострадал в основном пол. Меньший урон, чем я ожидала.

Больше говорить нам было не о чем. Вернее, было, но мы оба решили, как всегда, не касаться самого главного и просто разойтись. Я поднялся, натянул все те же больничные штаны и направился к выходу. Диана не пыталась меня остановить и даже сделала вид, будто не слышала шарканья ботинок и поворота замка в двери.

На улице стоял вечер. Лужи покрылись льдом и теперь хрустели под ногами прохожих. Из-под колес машин выбивался пар, стелился белым дымом по асфальту и тут же исчезал.

Люди толпами сбивались у остановок, лишь бы погреться у уличных обогревателей. Автобусы проезжали один за другим, и вместо того, чтобы забраться внутрь и доехать до дома, япродолжил идти непонятно куда. Я добровольно отказывался думать о том, что произошло. Потому что до сих пор у меня не было возможности найти этому здравое объяснения.

Отец был прав. Я поставил личное выше рабочего, выше системных предписаний. В каком-то смысле я даже хуже Фила. Он предал Полис, но сделал так, чтобы об этом узнали все. Эта мысль пришла неожиданно. Так легко она проскользнула в голове, хотя два дня назад я не видел за Филом вину. За «АрКейном» – да. Но не за Филом.

Что я вообще знаю о нем? Тот образ наивного дурачка, который он строил передо мной. Что из этого правда? Правда в том, что, несмотря ни на что, я считал его другом. И его предательство трогает меня меньше, чем его смерть. Значит ли это, что я тоже предатель?

Сам того не осознавая, я оказался у офиса «Связи». Министерство работает круглосуточно за исключением пары отделов. В связи с последними событиями весь шестнадцатый этаж пришлось закрыть. Техники проверяют компьютеры, закрепленные за отделом, на наличие потенциальных угроз.

Хотя программа Фила не сработала, шанс, что кто-то другой воспользовался суматохой и попытался просочиться в систему, все же есть. Мое появление никак не тронуло безликих. Они разошлись в стороны, едва пропускная система дала зеленый свет. Пусть меня и отстранили от дела, но я все еще чтец министерства. Чтобы заблокировать мой проф.статус, нужен проступок повнушительней, чем превышение полномочий.

Я поднялся на шестнадцатый этаж, оттянул ленту и оказался перед многочисленными столами и стульями. Место Фила четырнадцатое во втором ряду. Я опустился на стул и огляделся по сторонам. Окно еще не заменили, и ветер свободно гулял по комнате.

– Я рад, что у меня есть такой друг, как ты.

Сейчас эти слова вызывали во мне гнев. Я резко поднялся, схватился за края стола и отшвырнул его в сторону.

– Друг?! Так ли это на самом деле? Ты познакомился со мной, потому что они этого хотели?! Потому что моя мать была с ними?! Что ты хотел узнать от меня?! И узнал ли?

Я не боялся быть услышанным, но меня пугал собственный голос, разносящийся по комнате. Он выдавал растерянность, которую я надеялся спрятать, и слабость, которую с детства пытался искоренить. Слабость характера, неуверенность в решениях, невозможность сопротивляться чужой воле.

Я научился верить в свою чистоту, свою непричастность к антисистемной компании. Но что, если я сболтнул Филу лишнего? Что если позволил себе расслабиться и выдать нечто важное «АрКейну»?

Горло неприятно сдавило. Я схватился за ворот кофты, словно именно она препятствовала дыханию, и оттянул вниз.

Чего ты добивался, Фил?! Ты гребаный жестокий ублюдок! Ты знал, что отец пошлет меня! Знал, что он обязательно допросит меня! И это твоя забота!? Волнение, о котором ты говорил всякий раз, когда видел меня? Все это было ложью!? Ты был ложью!

– У вас все в порядке, сэр?

В этот момент я пожалел, что у меня нет такой же маски, как у безликого. Я остаюсь видимым, как бы ни отводил глаза.

– Сэр?

Безликий стоял за ограждением, и каждая секунда моего молчания заставляла его опускать ленту ниже. Я вдруг осознал, что снова могу дышать. Видимо, так работает испуг. Я поднялся прежде, чем безликий решился-таки перешагнуть через ограждение.

– Все в порядке, спасибо.

– К сожалению, сейчас отдел находится под наблюдением. Как чтец вы можете передвигаться по всему зданию, кроме данного участка. Поэтому я вынужден попросить вас уйти.

Встроенные в маску динамики искажали его голос, делали его низким, грубым и совершенно сухим.Даже аппараты в торговых центрах пестрят большим энтузиазмом, чем безликие.

– Конечно.

Я прошел за ограждение и двинулся к лестнице. Безликий шел следом, будто боялся, что при первой же возможности я рвану назад.

– Вы его знали? Того парня, что выпрыгнул из окна?

– Думаете, я стану говорить с кем-то без «слова магистра»?

Обычно от безликих не услышать ничего, кроме дежурных фраз. Может, именно необычность и подкупила меня, подбила на ответ вместо того, чтобы промолчать. Или же я просто слишком сильно нуждался в разговоре хоть с кем-то, чтобы упустить возможность открыть рот.

– Думаю, вам хочется об этом поговорить без слова магистра. Иначе зачем было сюда приходить?

– Для безликого вы слишком разговорчивы.

– А для чтеца вы, наоборот, слишком много уходите от разговора.

– Наверное, потому что вы не тот, с кем я должен говорить.

– Должны? Мы вроде не на допросе, Юкнайт.

– Спасибо за содержательную беседу. Я знаю, где выход.

Я ускорил шаг и не останавливался до самых дверей. Лишь оказавшись за пределами здания,я обернулся, но безликого уже не было.

«– На ваших встречах присутствовал кто-то еще?

– Да, безликий.

– Безликий?

– Безликий или безликие, не могу сказать. Я не видела инициалы».

Фрагмент того разговора внезапно всплыл в голове и заиграл совсем иными красками. Я кинулся назад к дверям, но тут же остановил себя. Это абсурд – подозревать кого-то на основе одного разговора; как и вешать вину на каждого, так или пронзавшего о случившемся. Действия моей семьи уже когда-то были предметом пересудов. За мной следят, чтобы я ни сделал, особенно сейчас, когда не сделал ничего, чтобы предотвратить угрозу.