Чтение онлайн

Разговаривавшие тут же замолкают и обращают всё внимание на улицы за окнами автобуса. Приказ, как бы так помягче сказать, отбитый. Даже если мы и заметим что-то, с высокой долей вероятности это будет последнее, что мы вообще заметим в своей жизни. Никто не знал, до конца ли безопасен Город, и как долго людям в нём можно находиться. Что уж там говорить, никто понятия не имел о природе Катаклизма и причинах его возникновения, а если сверху кто и подозревал, то доводить до рядового состава не спешил.

Мы нервничали, и ни автоматы, зажатые меж колен, ни защитные костюмы, ни свинцовые нагрудники не способны были унять дрожь в руках. Даже совсем зелёный Иванов, которого Катаклизм толком и не зацепил, и тот понимал, что все эти меры предосторожности были не более чем попыткой защититься от пули раскрытой ладонью. Если что-то пойдет не так – нам ничего не поможет.

Автобус движется дальше. Настороженные взгляды мечутся по окнам и переулкам, высматривая возможную опасность. С крыши одного из зданий срывается стая птиц, и мы, как один, испуганно вздрагиваем.

Мимо проплывает тёмный переулок, судя по всему, что-то вроде служебного въезда для транспорта. Проход почти полностью завален каким-то хламом, среди которого угадываются обломки металлической арматуры, деревянные поддоны и рваные куски плёнки. Я отвожу взгляд в сторону, но боковым зрением замечаю движение среди мусора. На лбу моментально выступает испарина.

«Пусть всё будет не напрасно…»

Один из металлических обломков оживает, превращаясь в скрюченную фигуру. Существо делает пару шагов и протягивает длинные руки по направлению к машине. Из-под глухого капюшона, словно катафоты, поблескивают зелёные глаза, смотрящие прямо на меня. До слуха доносится бормотание, повторяющее одну и ту же фразу:

– Пусть всё будет, пусть всё будет, пусть всё будет…

– Тарищ сержант! – я не узнаю собственного голоса, ставшего каким-то тонким и жалким.

– Что там?

Штыков тут же оказывается рядом, внимательно выискивая причину моего беспокойства, но за окном ничего нет. Фигура пропала так же неожиданно, как и появилась.

– Там что-то было… – автобус уже проехал мимо злополучного переулка, но ощущение чужого взгляда никуда не исчезает. Наоборот, внутри нарастает смутное беспокойство. – Нехорошие у меня предчувствия, Лёнь.

– Отставить панические настроения, – недовольно морщится заместитель командира взвода, возвращаясь на своё место, и уже тише добавляет, – а у кого они, блин, хорошие…

Как же меня угораздило оказаться здесь?

Тяжелое ощущение беззащитности и давящее одиночество сжимают горло. Дыхание учащается, я судорожно вдыхаю воздух в попытке отдышаться. Сердце барабанным боем отдаёт в уши, норовит пробить свинцовый нагрудник. Невелика будет потеря, какой смысл от всей этой радиационной защиты? Нет здесь никакой радиации, и никогда не было. Броня так же бесполезна, как и норовящий выскользнуть из вспотевших ладоней автомат Калашникова. Единственное, что нас сможет спасти на таком расстоянии от периметра – авиационный удар по собственным позициям, чтобы долго не мучились… Не о том думаю, не о том…

«Пусть всё, пусть всё, пусть всё…»

Закрываю глаза и бесшумно шевелю губами в только что сочинённой молитве.

Боже, помоги мне вынести всё это, проведи через Город и верни домой живым. Прошу тебя, Господи. Защити меня от тьмы, не дай стать её частью. Отведи взгляды обитающих в них тварей, умоляю, Господи. Спаси и сохрани, Господи. Не дай сгинуть здесь, сохрани тело моё и разум, укрепи руки мой и заостри взгляд мой. Позволь быть твоим воином, разреши с честью пройти этой дорогой, без страха и трепета встретить врагов своих и устоять пред ними. Не позволяй пасть духом, не позволяй мне бояться, забери мой страх, забери мой страх…

Открываю глаза, всё еще бормоча неумелые призывы к Господу, однако ужас никуда не пропадает, и с каждой секундой нарастает всё больше. Слышу какой-то шёпот неподалёку, поворачиваюсь налево и вижу Иванова, который, судя по всему, тоже молится. Чуть дальше Артёмов нервно мнёт сигарету, то и дело принюхиваясь к ней. Штыков сжимает цевьё так сильно, что я отсюда вижу его побелевшие пальцы. У сидящего позади бойца громко стучат зубы. Неожиданно я ловлю на себе взгляд одной из журналисток. Белокурая красивая девушка, смотрящаяся комично в расстёгнутой светло-синей каске, направляет на меня объектив фотоаппарата и делает несколько снимков. Смущенный, я улыбаюсь, и незнакомка, представитель Польши, судя по бело-красной нашивке, отвечает тем же. Страх растворяется в её улыбке, вместе с давящим чувством одиночества и безнадежностью.

Прочие журналисты, в отличие от заснявшей меня блондинки, выглядят куда серьёзней и деловитей. Жужжа объективами, они фотографируют чуть ли не каждый квадратный метр проплывающего за окнами опустевшего города, бормочут что-то в диктофоны и яростно засыпают вопросами военного переводчика и старшего лейтенанта Протасова. То и дело кто-то из прессы порывается вскочить со своего сиденья и захватить ракурс получше, но каждого такого строптивца старший лейтенант быстренько возвращает обратно, приговаривая нечто вроде: «Для вашей же безопасности, вернитесь на своё место…», – или: «У вас ещё будет возможность сделать отличные снимки, сядьте назад, это небезопасно…»

Небезопасно… Небезопасно лезть в проклятый Город, вот что небезопасно. Пусть хоть в полном составе повыскакивают из автобуса и разбегутся по округе, мне этих уродов галдящих ни черта не жалко. Сейчас они милые и пушистые, а приедут назад – опишут нас, как солдат СС, тысячами сжигающих мирное население и не дающих людям вернуться домой. Кто-то, наверняка, заявит, что Катаклизм – не более чем выдумка хитрых русских, решивших обратить на себя внимание мирового сообщества, однако каждый здравомыслящий человек в полной мере осознаёт фантастичность и невозможность бла, бла, бла…

Даже жалко немного нашего командира, пусть он и тварь редкостная. Шакала14 аж перекосило, мало того, что операция рисковая, требующая тщательной координации, так ещё эта орава иностранцев, словно толпа детей, без умолку верещит на все лады. Дёрганый, нервный, рука то и дело поглаживает расстёгнутую кобуру с массивным пистолетом. Его можно понять… Почему сил охранения так мало? Какого лешего сюда отправили срочников? Не проще было бы провести экскурсию на воздушном транспорте? С чего вдруг руководство операцией доверили старшему лейтенанту, не имеющему за плечами ни одной боевой операции?

– Домой хочу, –шепчет сзади один из солдат.

– Сперва покурить, а потом домой, – в тон товарищу бормочет Артёмов, продолжая мять сигарету. – Скорей бы всё это закончилось…

– Эй, парень. Просыпайся, – кто-то довольно беспардонно потряс меня за плечо.

Секунду назад я сидел в «экскурсионном» автобусе, среди товарищей и журналистов, но стоило открыть глаза, как сновидение растворилось в монотонном стуке колёс, растеклось по вагонам плацкарта вместе с запахами нестиранных носков, перегара и залитой кипятком лапши быстрого приготовления.