Катализатор
Шрифт:
— Уверена, что хочешь пойти одна? — обеспокоенно спросил он. — Там такая толпа, и все ждут кого-нибудь из нас. Я видел, на что ты способна, но всё-таки…
Джин улыбнулась, тратя последние крохи самообладания.
— Не волнуйся. Они меня не узнают. А ты лучше возвращайся. Второй раз я двоих не спрячу.
Она отвернулась, но Виктор вдруг коснулся её плеча.
— Спасибо. И будь осторожна.
Колдунья не нашла в себе сил ответить. Только кивнула и быстро вышла за дверь.
Накинуть отводящие взгляд чары она не успела, а фигуру, скрывавшуюся в тени под лестницей, попросту не заметила. Услышав за спиной шаги, Джина не смогла даже обернуться. Всё скопившееся за день напряжение, весь страх, вся усталость накрыли её снежной лавиной. Голова закружилась, ноги перестали держать. Колдунью подхватили, плотно закутали в длинный плащ. На глаза упала тёмная ткань капюшона. Кричать сил не было, сопротивляться — тем более. Джин слабо трепыхнулась на широком плече и смиренно затихла.
А потом на неё обрушился гул толпы. Казалось, что всё Содружество собралось у Арены и возбуждённо галдело в ожидании героев дня. И она надеялась скрыться от такого внимания под чарами? Безнадёжно! Обмануть ограничительный купол куда проще… Джин плыла сквозь человеческое море, и в её взбудораженном сознании мешались страх и удивительное безответственное облегчение: вот теперь от неё точно ничего не зависит. Хватит бороться. Хватит строить из себя героиню. Теперь можно просто плыть и ждать, куда вынесет поток. И пусть только кто-нибудь попробует обвинить её в слабости…
— С дороги! — Резкое, сильное, не допускающее сопротивления. Голос, которому сначала подчиняешься, а уже после осознаёшь суть приказа.
Щёлкнула, открываясь, дверца такси. Колдунью быстро, но бережно сгрузили с плеча. Стоило похитителю опуститься рядом, как машина сорвалась с места.
— Добро пожаловать на борт, — пророкотало с переднего сиденья.
С лица Джин осторожно сдвинули капюшон.
Похититель ничего не сказал. Просто притянул колдунью к себе, прижал к груди, уткнулся лицом в растрёпанные рыжие волосы. Только тогда Джин наконец-то заплакала. И не могла остановиться до тех пор, пока не заснула на коленях зимогорского оружейника.
Проснулась она уже дома. Привычно собралась с духом перед очередным этапом борьбы… и вдруг осознала, что борьба закончилась. Неужели всё? Никаких больше игр и масок. Никаких экстремальных энергозатрат. Никакого металла, рассекающего кожу и мерзко скрежещущего по ребру… Произошедшее накануне было настолько похоже на сон, что колдунье на миг стало страшно: вдруг на самом деле ничего ещё не было? Вдруг состоявшаяся дуэль — только очень реалистичный плод возбуждённого воображения?
Джина огляделась в поисках хоть какого-нибудь подтверждения того, что битва осталась в прошлом, и увидела Эша. Оружейник спал в кресле, уронив голову на мягкую спинку. И улыбался во сне. На полу у его ног лежала раскрытая книга. Возможно, звук её падения и разбудил Джин.
Колдунья сладко потянулась, и ещё один след вчерашнего поединка тут же дал о себе знать. От её болезненного вздоха Эш проснулся. Взгляд его на мгновение сделался тревожным, будто оружейник тоже не сразу отделил реальность от сонной иллюзии.
— Всё хорошо. — Джин осторожно села на кровати. — Всё закончилось. Мне тоже не верится.
Эш улыбнулся. Так, как не улыбался уже несколько недель — спокойно и беззаботно.
— Как ты себя чувствуешь? — Оружейник перебрался на кровать и заразительно зевнул.
— Я-то нормально. А ты хоть немного поспал? Или всю ночь изображал сиделку?
— Поспал. — Эш устало потёр глаза. — Немного поспал. Хотя после твоего спектакля это удивительно. Кто тебя научил таким самоубийственным педагогическим приёмам?
— Ты, — хихикнула Джин. — Кто же ещё?
— Нашла чему учиться, — фыркнул оружейник. — А если бы не получилось? Если бы этот Иномирец оказался не таким… — Эш запнулся, будто выбирая нейтральную характеристику. — Нерешительным. Я бы, конечно, позаботился о том, чтобы победитель разделил судьбу побеждённого, но…
Он замолчал, заметив, как помрачнела Джин.
— Так ты знал…
— Узнал, — поправил Эш. — Вчера. И о твоих предположениях насчёт донорской связки тоже.
Колдунья вздохнула и опустила глаза.
— Я надеялась, что Крис честный мальчик…
— А я надеялся, что Крис благоразумный мальчик. Истина оказалась где-то посередине. Интересно, он вообще осознаёт, как ты его подставила?
Джин удивлённо моргнула.
— Ты ведь понимаешь, что если бы с тобой что-то случилось, и я узнал, что он был в курсе всего этого, я бы его убил?
— Он бы объяснил, что я его попросила…
— Он бы не успел.
Эш выглядел настолько мрачно-серьёзным, что колдунья вдруг рассмеялась.
— Кончай строить из себя смертоносного мстителя! Про Виктора ещё было убедительно. Про Криса — ни за что не поверю.
— Ты преувеличиваешь силу его обаяния. — Эш встал, поднял с пола забытую книгу. — И преуменьшаешь мою способность к аффективным действиям.
Джин прыснула.
— Слушай, хватит. Мне смеяться больно. Ты и аффект — два совершенно несовместимых явления.
Оружейник не ответил. Убрал книгу в шкаф, постоял немного, задумчиво рассматривая корешки.
— Тебе, кстати, Виктор звонил, — сказал наконец, переводя тему. — Спрашивал, всё ли в порядке. Заботливый такой…
— Ты зря иронизируешь. — Джин выбралась из-под уютного одеяла. — Он неплохой человек. Просто… Запутавшийся, наверное. Потерявший ориентиры.
Оружейник побарабанил пальцами по книжной полке.
— Говорят, прямой удар в челюсть весьма способствует поиску ориентиров и восстановлению контакта с реальностью, — задумчиво произнёс он.
— Эш…
— Нет, правда. Я, пожалуй, действительно не буду его убивать. Так, пара переломов, сотрясение мозга, благородный шрам на память…
— Эш. — Он не услышал шагов Джин и вздрогнул, когда она вдруг прижалась к его спине. — Можно я больше не буду воевать? Хотя бы с тобой. Хотя бы несколько дней. Я очень устала.
Оружейник хотел ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Эш даже не успел поприветствовать собеседника, как тот начал говорить — возбуждённо и так громко, что некоторые слова долетали до Джин. Правда, слова эти в основном были эпитетами разной степени нецензурности.
— Твою мать… — выдонул Эш, каменея лицом. Глаза его недобро сверкнули. — И кто мог это сделать? Тан видел кого-нибудь? — Он нервно зашагал по комнате, не обращая внимания на тревожно попятившуюся Джин. — Чёрт возьми, Рэд! Что за таинственность? Какого «одного человека»? Сотрудника? Прохожего с улицы? Уборщицу? — Эш вдруг остановился, уткнувшись взглядом в дверцу шкафа. Медленно вдохнул. Сказал с напряжённым спокойствием: — Я не горячусь, Рэд. Джин вот не верит в мою кровожадность, а ты, кажется, её преувеличиваешь. В любом случае, ты слишком красноречиво уходишь от ответа. А я знаю только одного взломщика, который мог придумать и осуществить такую дурь.