Чтение онлайн

П.: Но ведь ты же и дядю, и дочку водила?

В.: Да, я виновата: и перед дядей, и перед дочкой. Но сама я не лечилась. Какое может быть лечение, если человек меня ненавидит?! Ох, и много же он мне зла сделал! Но и я ему тоже. Ух, и злая же я тогда была!!

П.: Ты?! Странно. На тебя не похоже.

В.: А чем дольше была в этом Центре, тем злее становилась. Дошло до того, что стала ненавидеть даже клиентов, которые туда приходили… Да, даже их. Да… Так там — целый гарем устроили… Да и я тоже… Первый раз тогда открыла дверь в его кабинет, увидела его и как ударило: ну, думаю, ка-ако-ой человек… Потом про себя так и говорила: я замужем… Всем так говорила. Помню, с одной знакомой галстук ему в подарок покупала, так и сказала ей: мужу. А ведь сколько я всего в Центр этот перетаскала! Всё несла! Чашки, самовар, ребёнкин проигрыватель… И ведь детское!

П.: Отдали обратно?

В.: Нет. Часть забрала. Остальным до сих пор они там пользуются. Пусть пользуются, если им всё время мало… А этого… А он опять импотентом станет. И, очень может быть, опять парализует.

П.: Почему ты так думаешь?

В.: Я это знаю…

П.: Вот как?.. Значит, не вернули…

В.: Ты думаешь там просто так? Нет. Тебе говорят, что надо выбирать между служением себе и служением Богу, а если выбрала служение Богу, то надо быть готовой, что люди будут не принимать и даже гнать. И надо поступаться своим, и вещи во всём этом — самое нестоящее… Они вовсе не простые — эти целители. Это сейчас, в последнее время, способность к целительству стали у себя открывать даже простые рабочие. А тогда, в начале, при социализме, когда всё это было запрещено, гораздо больше было людей с дипломами и даже с положением. Артисты, учёные, врачи… И Христа — на словах — они не отрицают, наоборот, это верующие люди. И всё они не просто так делают, а, как говорят, для Бога. Каналы прочищают. Каналы тела. Чтобы обрести якобы гармонию со Вселенной. И не только для этого групповые медитации. Групповой секс тоже для прочищения каналов…

П.: И это там тоже?

В.: Да. Так и говорят: в определённых случаях эта групповщина необходима, чтобы прочистить каналы. И в это верят. Я знаю женщину, которая так в это верит, что даже туда своего ребёнка брала. Девять лет девочке…

П.: И ты знала… Знала — и всё равно оставалась в этом заведении?!

В.: Я не участвовала. А потом — когда я узнала? Только через полгода. Уже там работала, когда… Когда… Когда я уже не могла… Я вообще когда его увидела, подумала: как на брата похож — хороший. Это уж потом я стала понимать — не-е-т, ведь такие дела делают…

П.: То есть ты хочешь сказать, что о внутренней жизни Центра знает далеко не всякий в это дело вовлечённый?

В.: «Вовлечённый» — чересчур сильное слово. Вокруг этих целителей увивается великое множество людей. А тех профессионалов, которые по-настоящему внутри, как бы в центре, меньше. Внешним не всё можно знать. И ко мне подошли с предложением участвовать в этом только спустя полгода. И это так не только в том Центре, где я работала. Где я работала, вообще этих мероприятий не устраивали — ездили в другой… Но они между собой ещё и партнёрами обмениваются… Тоже для прочищения. Ведь как теперь они в газетах стали писать: плохой целитель — это у которого каналы не прочищены, а хороший об этом заботится…

…П.: Часто. Слишком часто…

В.: Что?

П.: Слишком часто повторяешь, что нужна ты мне только как хорошая прачка и отличная кухарка. А ещё для этого. Дескать, употреблю, наслажусь — и брошу.

В.: А что, разве не так?

П.: А ты знаешь, какие женщины говорят подобные вещи?

В.: Какие?

П.: А как раз те самые, которые, наоборот, сами бы хотели от мужчины урвать. Судят, естественно, по себе. Мужчин обвиняют, а поступают так сами. А других женщин, наоборот, напряжение в этой точке заставляет прямо-таки содрогаться от ужаса, что мужчина подумает, что она может быть заинтересована что-нибудь от него получить. И от всего отказываются. Но мужчины с такими женщинами, хотя и экономят на подарках, но ничего не выигрывают. Потому, что хоть она и не просит, но всё время находится в депрессивном состоянии от несбывшихся ожиданий. Это подсознательное желание урвать, на словах отказавшись от всех подарков, естественно, проявляется и внешне. В частности в том, что она подозревает своего мужчину — даже если он с ней честен — в том, что он хочет ею только попользоваться, а как личность она ему безразлична.

В.: И это всё я?

П.: Да. Но это свойство — не проявление Личности. А уж тем более не завоевание. Это — плотское. Это свойство тех женщин, которые в детстве разочаровывались в отце. Вернее: разочаровались.

В.: А я в своём отце не разочаровывалась. Это я тебе точно говорю.

П.: А я с тобой в бытовом твоём состоянии ума ничего обсуждать не собираюсь. Вот сядешь, закроешь глаза…

В.: Лучше лягу.

П.: Прекрасно, ложись… Так… Хорошо… Нет, лучше на спину… Прекрасно. Итак, твоё разочарование в отце, оно…

В.: Да, действительно, был один случай, после которого я в отце разочаровалась… [11]

П.: Когда это было?

В.: Мне тогда столько было, сколько дочке сейчас…

П.: Двенадцать?

В.: Скорее четырнадцать… Мы тогда из деревни возвращались… В конце лета…

П.: Дальше.

В.: На станции это было. Ждали поезда. А тут, откуда ни возьмись, котёнок выкатился. Так отец на глазах у всех к нему как бросится! Стал играть с ним, сюсюкать… Мне перед людьми аж стало неудобно: взрослый человек, а всё как маленький… Я тогда так на него разозлилась…

П.: Разозлилась? Ты? Не может быть! На тебя не похоже.

В.: Да. А что он у всех на глазах?.. Стыдно же!..

П.: Так… А теперь меня интересует: где это разочарование?

В.: Н-н-н… Не знаю.

П.: Посмотри внимательно. Тяжесть в теле есть?

В.: Есть.

П.: Выше пояса или ниже?

В.: Выше. В груди.

П.: С углами или без?

В.: Без.

П.: А какой формы?

В.: Это шар.

П.: Какого цвета?

В.: Светящийся.

П.: Цвета какого?

В.: Никакого. Просто: светящийся.

П.: Хорошо. А теперь ты мне ответишь не думая… Кто тебе в грудь вложил этот шар? Мужчина или женщина?

В.: Женщина.

П.: Ах, женщина… Отвечай не думая: какой цвет преобладает в её одежде?

В.: Серый.

П.: Не думая: она моложе сорока или старше?

В.: Старше.

П.: Не думая: внутренняя сущность у неё какого цвета?

В.: Ну, я сейчас такого могу нафантазировать…

П.: Я сказал — не думая! Какой видишь цвет?

В.: Чёрный. Чёрная пантера…

П.: Внешне она интеллигентно выглядит?

В.: Да какая там интеллигентность!..

П.: Я не про внутреннее, я про внешний вид.

В.: Я понимаю. Откуда на провинциальном вокзале может оказаться интеллигентная женщина? Да и народу было на перроне немного. А тут отец — к котёнку. Вместе с моим братом… Но брату простительно: ему тогда было лет восемь, ребёнок, а отец — как маленький… Постой-постой… Что же это получается?.. А ведь я в последнее время стала задумываться: а кто я такая, чтобы его судить? Разные люди, разные привычки…

П.: Ты сказала, там был ещё и твой младший брат?

В.: Да.

П.: И бросились вместе?

В.: Да.

П.: Не думая: эта женщина замужем?

В.: Нет.

П.: Такие всегда завистливы. Чему она позавидовала, когда увидела, что отец с сыном вместе бросились к котенку?

В.: А вот как раз тому, что вместе.

П.: Так вот оно в чём дело… Семейная идиллия, которую она по черноте своей души у себя дома не смогла создать… А тут отец с сыном. И единодушны. Это уже семья. И эта дама, вместо того чтобы поучиться, — позавидовала и разозлилась. Ты же, по своей сверхчувствительности, эту её злобу вобрала и восприняла как свою, и её злоба закрепилась в тебе психоэнергетической травмой… Сама же ты объясняла происходящее внешними наиболее значимыми для тебя в тот момент объектами. Отцом и котёнком. На эту же женщину, скорее всего, и вовсе не обратила внимания.