Чтение онлайн

в бой различных танковых групп: сначала (ДД), затем группу (ДПП) и группы (НПП). При этом он утверждал:

«Одной из главнейших задач при организации глубокого наступательного боя является обеспечение всеми средствами наступления танков ДД и ДПП, обеспечение ими подавления возложенных на них объектов». И далее: «Артиллерия, авиация… в период, предшествующий пехотной атаке, используются полностью для помощи и обеспечения танков».

Ошибочные высказывания были и у К.Е. Ворошилова. Он, например, заявлял, что понимает «глубокий бой как одну из разновидностей боя и только», годную для позиционной войны, где надо будет часто прорывать фронт обороны противника. Однако в ходе широкого поиска, опытных манёвров были найдены наиболее оптимальные положения, которые послужили основой для развития советской военной науки.

На расширенном Военном совете при НКО в декабре 1934 года было определено, что тактика глубокого боя является не видом, а новой формой, новым способом ведения различных видов боевых действий. В заключительной речи К.Е. Ворошилова, отказавшись от прежних взглядов, признал, что «глубоким боем называется всякий бой… (современный) бой не может быть иным, только глубоким…

И вопрос не в том, как понимать глубокий бой, а вопрос в том, как вести этот глубокий бой во всех его разнообразиях, во всех его множественных проявлениях… В этом главная задача, и научиться этому труднее, чем вести схоластические споры…»

Основываясь на решениях Военного совета при НКО, учтя замечания округов и проведя практическую проверку ряда положений в войсках, Штаб РККА окончательно отработал Инструкцию по глубокому бою, которая была утверждена Наркомом обороны СССР 9 марта 1935 года. Ведущую роль в проверке теоретических положений тактики глубокого боя на учениях и манёврах, в обосновании обобщающих выводов этой теории сыграли многие видные военачальники.

Завершением разработки теории глубокого боя и операции является выход в 1936 году нового Полевого устава (ПУ36), в котором нашли отражение основные положения по всем видам боевых действий. В это же время был подготовлен первый проект оперативного наставления. Глубоко проанализировав требования стратегии, перспективы перевооружения РККА, опыт Первой мировой войны по прорыву сильно подготовленной обороны, а также учтя маневренный характер и глубокие рейды конницы в гражданской войне, советская военная наука находилась на правильном пути, уделяя большое внимание разработке теории глубокой операции и тактики глубокого боя. Она вооружала армию длительной перспективой.

В основе разработки этой теории лежало развитие новых мощных средств борьбы – артиллерии, танков, авиации и воздушнодесантных войск, способных не только подавлять и прорывать всю тактическую глубину обороны противника, воздействовать на его ближайшие резервы, но и развивать тактический успех в оперативный с помощью быстроходных мотомеханизированных и кавалерийских соединений во взаимодействии с авиацией, а также не допустить к участкам прорыва оперативных резервов противника из глубины.

Глубокая операция включала в себя несколько стадий: прорыв тактической обороны осуществлялся совместными усилиями пехоты, танков, артиллерии и авиации; развитие тактического успеха в оперативный достигалось вводом через образовавшуюся в обороне брешь массы танков, мотопехоты, механизированной конницы, действиями дальней авиации и высадкой воздушных десантов с целью разгрома резервов и ликвидации оперативной обороны противника; развитие оперативного успеха проводилось до полного разгрома группировки противника.

Первая стадия является основной, так как без прорыва тактической обороны могла не состояться. Осуществляя прорыв, взаимодействующие между собой пехота, артиллерия, танки и авиация одновременно поражают боевые порядки противника на всю его глубину, одним, внезапным, мощным ударом ломают его оборону, образуя в ней бреши, и стремятся выйти на оперативный простор.

Для развития глубокой операции из первой стадии в последующие необходимо вывести подвижные войска (танки, мотопехоту, мехконницу), высадить воздушные десанты в оперативную глубину обороны противника. Только при этом условии можно взломать неподвижный фронт и придать вооружённой борьбе маневренный характер.

Для успешного наступления оперативное построение ударной группы должно всегда включать: эшелон прорыва – стрелковые войска (корпуса); эшелон развития прорыва – подвижные войска (танки, мотопехота, мехконница), обладающие большой маневренностью и ударной силой; авиационную группу и группу воздушнодесантных войск. На главном направлении использовать ударные армии (корпуса), хорошо оснащённые боевой техникой, транспортом и связью.

Теория глубокой наступательной операции выдвигала такой способ наступательных действий, при котором ударные, сковывающие и др. группы, эшелоны прорыва

и развития прорыва, тактически не связанные между собой, объединяются по фронту и в глубину, на земле и в воздухе в один ударный механизм, обеспечивающий воздействие на всю группировку противника до полного разгрома.

При этом возможными формами манёвра в наступательных операциях могли быть: фронтальный удар, удар по сходящимся направлениям, комбинированный удар, обход, окружение. Разработка глубокой наступательной операции не заслоняла собой тактических и оперативных форм обороны, хотя этому уделялось меньше внимания, поскольку даже в недалёком прошлом оборона не пользовалась популярностью у военачальников. Советские военные специалисты, отдавая предпочтение наступлению как основной и решающей форме борьбы, считали необходимым владеть всеми видами оборонительного боя и операции.

«В современных условиях обороняющийся должен быть готов встретить наступающего противника, атакующего с массой танков на всю глубину обороны», – писалось в Инструкции по глубокому бою.

Оборона должна быть противотанковой и глубокой, говорилось в полевых уставах 1936–1937 гг. В целом она расценивалась как способ действий, применяемый для выигрыша времени, экономии сил, удержания особо важных районов, для изменения невыгодного соотношения сил. Оборона не самоцель, а лишь средство для оперативного обеспечения и подготовки наступления.

Допускалось лишь два вида обороны: позиционная (упорная) и маневренная (подвижная). Наиболее продуманной и отработанной была теория позиционной обороны, которая должна была успешно противостоять массовым атакам танков и авиации, огню артиллерии наступающего и обеспечить нарастание сопротивления в случае прорыва противника.

Армейский оборонительный район должен состоять из 4х зон: передовой, тактической, оперативной и тыловой, каждая из них включала однудве полосы. Общая глубина армейской полосы обороны достигала 100–150 км.

В докладе «Использование механизированных соединений в современной наступательной операции и ввод механизированных войск в прорыв», прочитанном на Совещании высшего командного состава в декабре 1940 года, командующий ЗапОВО генералполковник Д.Г. Павлов отмечал:

«В Красной армии считали, что танки должны сводиться в крупные танковые соединения для самостоятельных действий и, кроме того, должны быть танки, которые действуют во взаимодействии с пехотой. Однако, поставив перед собой правильные задачи, вплоть до 1935 года дело до конца не доводили. Не была решена задача самостоятельных действий танков. Не был решён вопрос с бронированием и вооружением танка. Все виды танков, построенных по типу английских лёгких, были с одинаковой бронёй и уязвимы вплоть до крупнокалиберных ружей, а некоторые танки пробивались даже простой пулей. Не было системы танков, которые позволили бы сказать, что танковые соединения создаются для решения самостоятельных задач. Однако эти наши взгляды оказались наиболее правильными и нашли себе подтверждение в действиях немецких танковых соединений в Польше и на Западе».

В 1935 году немецкий журнал «Милитер Вохенблатт» в статье «Современный Чингисхан» упомянул книгу Иссерсона «Эволюция оперативного искусства», указывая на новизну изложенных в ней идей. На состоявшихся в первой половине сентября 1936 года восточнее Минска больших двухсторонних оперативнотактических манёврах войск Белорусского военного округа под руководством И.П. Уборевича комбриг Г.С. Иссерсон командовал 4й стрелковой дивизией.

Когда в 1936 году была воссоздана Академия Генерального штаба, Иссерсон возглавил ведущую кафедру – армейских операций (позднее кафедра оперативного искусства).