Чтение онлайн

Справа и слева от коридора убегали дорожки. Петляя, формировали отсеки. В каждом отсеке проходила своя жизнь.

Сара еще раз посмотрела прямо перед собой. В тот отсек, где догорали три костра. Оттуда тянуло смрадом жжёного мяса, паленых волос, потной плоти. Еще оттуда доносилось ликование бесновавшейся толпы. Тех, кто называл себя последователями распятого на кресте поэта, воспевшего бессмертную душу, милосердие и любовь.

Боль ушла вместе с телом. Сара теперь была не Сара, но Нечто, бесплотное, невесомое. Перед ней стояли другие, уже не люди, а те же освобождённые от бремени тел, что и она сама. Расцвеченные яркими бликами сущности, выскользнувшие, ушедшие оттуда, из плена материи.

В памяти откуда-то всплыло слово "Эго". Сара поняла, так назывались теснившиеся в сердцевине каждого светового образа сгустки мыслей, эмоций, энергии. Четверо из тех, что еще час назад являлись ее семьей, простились по очереди, затем двинулись в путь. Полетели быстро, целеустремленно, будто знали, куда и зачем летят.

Оставшиеся Двое потянулись друг к другу.

Сара еще раз посмотрела в знакомый отсек. Каждый человек в толпе обладал собственным эго. Предметы и люди светились изнутри. Теперь она четко видела это свечение, выбивавшееся за пределы человеческого тела, как бы обрамлявшее его. Только обгорелые трупы не излучали ничего. "Аура", - подсказала память еще одно название.

Сара почувствовала, что к ней вернулось неведомое, казалось, и не существовавшее до сих пор знание. Она осмотрела себя. Цвет ее был золотистый с малиновым, с редкими вкраплениями красного, оранжевого, серого, светло-голубого. Цвета ее спутника были чище, почти без примесей, в основном, малиновый, золотой, лиловый, ультрафиолетовый. "Любовь, - решила Сара.
– Понимание, духовность, высокое развитие". Оказывается, она знала значение всех цветов.

Толпа излучала совсем другие оттенки. Больше всего черного, перемешавшегося с мертвенно-бледным. Много красного, коричневого, серого, попадалось оранжевое, ядовито-зеленое. Она определила эти излучения, как ненависть, страх, гнев, жадность, уныние, тщеславие, зависть. Но мелкие искры золотого, малинового, синего, голубого нет-нет, да и выявлялись вдруг среди ядовитого дыма темных красок. Даже на черном были рассыпаны сверкавшие невесомые крапинки.

– Что все это значит?
– с трепетом спросила она.

– Что еще не все потеряно, - ответил он.
– Пойдем.

Двое устремились по коридору вперёд. Это напоминало гонки во сне: никто не смог бы ответить на вопрос, каким именно образом существа умудрялись передвигаться. Плыли? Неслись? Парили? Бежали? Скорость казалась им высокой, тем не менее они успевали с любопытством осматриваться по сторонам.

Дорожки в отсеках по бокам тоннеля убегали, переплетались, раздваивались, образовывая порой ясные, упорядоченные пути, а иногда превращаясь в запутанные причудливые лабиринты.

Двое смотрели на близких, сами на себя. В отсеках встречались знакомые, родные... С другими, до сих пор не ставшими им известными, еще предстояло познакомиться. В разных жизнях люди принимали разные обличья, носили разнообразные одежды, говорили на разных языках, были связаны различными узами, но это не мешало двоим безошибочно узнавать себя и других, понимать речь, разбирать все, что происходило с ними.

– А все-таки есть и счастье, и радость, и любовь.

– Но царит везде ненависть. Погляди, разве я не права?

Он и сам видел. Ненависть, зависть, злоба, жестокость, властолюбие, жадность, похоть, подлость, ложь, гнев, корысть, - одним словом, зло во всех своих формах переполняло отсеки, расположенные по сторонам коридора. Зло отравляло каждую клетку пространства болью, страхом, обидами, страданием, тошнотворным запахом тлена и крови.

– Вот он, самый настоящий ад! Неужели где-то может обретаться еще какой-нибудь другой?

– Ты права. Разумеется, это и есть ад. Единственный... Впрочем, можно придумать и худшие миры...

– Везде борьба, везде войны. Везде ликование толпы заглушает стоны казнимых.

– Да.

– Посмотри, как хитро они умеют изводить друг друга там, где кровь не льется явно. Как тонко используют унижение, лесть, предательство вместо физических пыток.

– Да. Неизвестно только еще, что хуже, какие из мук страшнее: телесные или духовные.

Двое скользили по тоннелю вперед, в будущее, все дальше и дальше. Где-то бесконечно далеко впереди тоннель обрывался. Оттуда шел яркий, ослепительный, невиданный, прекрасный свет. Возможно, там находилось счастье, тепло, душевное спокойствие...

– Что там, в конце?

– Любовь. Мудрость. Творчество. Все то, что мы называем Богом... Бессмертие. Не то бессмертие, что продает Эрмс, - истинное. Бессмертие, которое не купить, которое можно только выстрадать, понять, заслужить.

– Но откуда все это?

– Оглянись. Видишь, свет в самом начале?

Действительно, далеко, там, где начинался тоннель, тоже был свет, но другой, не столь ясный, не столь яркий... Это ворочалось Нечто, похожее на гигантское облако. По краям оно сгущалось, образовывая тоннель. Время от времени облако изрыгало из себя волны, собранные из миллионов сверкавших, сцепленных между собой крошечных радуг. Сплошная световая воронка втягивала скопления блёсток в отсеки, где сила, связывавшая искринки, слабела, волны рассыпались, комбинации частиц меняли порядок, перетасовываясь и преобразовываясь, однако, не менее причудливо.

С каждым разворотом облака тоннель убегал и уносил с собой отдельные искры, по пути те обрамлялись различными телами и оживляли их. Забегали в отсеки, затем, покинув временные тела, выскакивали обратно в тоннель, медленно в своем путешествии преображаясь. Чем дальше уходили искры от начала тоннеля, тем более разрастались, окрашивались разными цветами, принимали человеческие очертания.

– Что это?

– Жизнь.Эволюция. Путь, который надо пройти от бессознательной частички мироздания до впитавшего в себя знания эго.

– Зачем?

– Чтобы в конце концов, присоединиться к вечности. Не бессмысленной обузой - творческой энергией, осознавшей, выстрадавшей, отбросившей Зло.

– Не хочешь ли ты сказать, что я должна соединиться в вечном творчестве с теми вонючими монахами, которые меня пытали?

– Им предстоит пройти через множество собственных мук, собственных страданий, собственных смертей. Чтобы в результате прочувствовать, понять, уничтожить в себе Зло. У каждого из них своя дорога. Но, пройдя её всю, человек перестанет быть инквизитором. Это будет Эго, достойное соединения с тобой, со мной, с вечностью.

– Неужели это единственный путь?

– Не знаю. Думаю, эволюция - есть ещё и поиск... Постепенное определение других возможных путей... Систематическое накопление знаний... Освоение умения правильно использовать изученное...

– Слова. Я мало что понимаю.

– Я тоже. Но мы поймем когда-нибудь, уверяю тебя.

– Смотри, они сменили кресты на пятиугольники... Шестиугольники... А вон и опять кресты, только изогнутые в окончаниях... Нет, не стали эго лучше от тех перемен. Мы уже так далеко, а они все еще не выглядят более совершенными...