Чтение онлайн

Думаю, я готова.

Готова к чему?

Вернуться обратно в «Кусок». Двигаться дальше.

Хотел бы я, чтоб все было так же просто, Ангел.

Незадолго до рассвета, я наклонилась и попыталась взять Сейди за руку. Мои пальцы прошли сквозь ее ладонь, но к моему удивлению, ее глаза открылись. Она села. Потянулась. Наклонилась и взглянула на экран телефона. После потерла глаза, натянула еще одну толстовку и тихонько выбралась из своего спального мешка. Стараясь не разбудить Эмму и Тессу, Сейди натянула свои Конверсы и отправилась на прогулку.

Я шла рядом с ней. Мы направились на северную часть пляжа, пока не добрались до круглых дюн. Она пошла знакомой тропой, что вела к столикам для пикника. Место, где мы миллион раз собирались, будучи детишками, чтобы поиграть в волейбол и пожарить барбекю во время летних каникул.

Сейди выбрала столик и села, скрестив ноги. Я присела на скамейку рядом с ней. Будучи все еще сонной, она все равно была красивой. Длинные, темные кудрявые волосы. Идеальная загорелая кожа. Карие глаза, полные искр. Полные жизни. Как бы я хотела, чтобы ты смогла увидеть меня. Знала бы ты, что я здесь, рядом с тобой.

Вместе с Сейди, я наблюдала, как мягкое сияние утреннего солнца окрашивает сонный небосвод в оттенок пастели… настоящая симфония фиалок, гвоздик и розовых балерин. Совершенный рассвет. Эмма и Тесса наверняка пожалеют о том, что пропустили его. Лентяйки. Они точно бы проспали вечность, только позволь им.

— Так красиво, — произнесла Сейди, нарушая тишину. А потом она начала всхлипывать.

— Сейди? — Я поспешно придвинулась к ней, еще никогда прежде я не видела, чтобы она так убивалась.

— О, милая. — У меня вырвался всхлип. — Не плачь. Я здесь.

— Бри. — Ее голос был полон боли. — Мне так жаль. Мне так жаль.

В этот самый момент, я поняла, как сильно отразилась на ней моя смерть. Как тяжело было им всем. Одно дело, когда уходишь. Но когда тебя бросают. Это даже хуже.

— Все хорошо, все хорошо, шшш, не жалей ни о чем, — шептала я, пытаясь провести рукой по ее спине. — Это не твоя вина, Сейди. Прошу, не плачь.

Я обхватила ее руками, пусть она не чувствовала моих прикосновений, горячие слезы побежали по ее щекам, падая на растрескавшийся деревянный стол.

Все будет хорошо. Все будет в порядке.

Быть может, потому что я закрыла глаза или, быть может, потому что она так громко плакала, но я не заметила человека, который шел по дюнам. Я даже не услышала звука шагов по песку.

— Сейди?

Этот голос.

Я обернулась и ощутила, как она вырвалась из моих объятий. Услышала, как из ее груди вырвался крик и она начала всхлипывать еще громче. А потом, я наблюдала, словно в ужасной замедленной съемке, как моя самая лучшая во всем мире подруга бежит прямо в распростертые объятия Джейкоба Фишера.

Моя ушедшая из мира живых душа совершенно оцепенела.

Это она. Это Сейди.

— Нет, — прошептала я, падая на колени и наблюдая, как моя первая любовь держит за руку мою лучшую подругу. Не уверена, как долго он обнимал ее, и я даже не уверена, когда они разошлись: он вернулся к машине, а она проскользнула обратно к Эмме и Тессе.

Я даже не уверена, сколько времени ушло у Патрика, чтобы найти меня здесь, свернувшуюся в клубок, не отрывая глаз от горизонта. Теперь, время больше не имело значения. Потому что я оказалась в аду.

— Постарайся не думать об этом, Ангел, — сказал Патрик, когда ему, наконец, удалось поднять меня, словно ему ничего это не стоило и отнести меня обратно в «Кусок».

Перед глазами до сих пор стояли руки Сейди, обнимавшие Джейкоба. Ее глаза крепко зажмурены. Его руки покоятся на ее бедрах. Все обрело смысл. Они были близкими друзьями с самого детства. Должно быть, она всегда была в него влюблена. А он в нее.

Нет. Прекратите. Вы принадлежите МНЕ. Вы оба.

Странно в один прекрасный день обнаружить, как сильно ты стал зависим от каждого момента, который ты провел в прошлом со своим лучшим другом. Перебирать в памяти миллион разговоров, ночевок друг у друга, болтовни о первом сексе, кто сексуальней, макияже, катание на велосипедах по выходным, объятия на день рождение, песенки вроде «Поздравляем тебя!», смс-ки, походы по магазинам после школы, четырехчасовые разговоры по телефону обо всем и ни о чем одновременно. Все эти воспоминания даже сейчас по-прежнему такие знакомые. Такие значимые. За исключением того, что та о ком ты думаешь, плевать на тебя хотела. Все было Л.О.Ж.Ь.Ю. с большой буквы. Я имею в виду все. И хорошее, и плохое. И то, что, обычно даже сестрам не рассказывают (если, конечно, у вас есть сестра).

И даже не смотря на то, что ты все еще по-прежнему глубоко веришь во всю эту чушь с Лучшей Подругой Навеки, приходится взглянуть в лицо реальности и, наконец, осознать, что вся эта дружба — вся эта хреновина, — одна большая шутка.

И знаете, что самое худшее? Когда оказывается, что пошутили над тобой.

Это и сделала Сейди. Которая была моей лучшей подругой. Моей старинной подругой. Подругой, которая знала меня дольше и лучше чем кто-либо еще. Она знала меня вдоль и поперек, и даже лучше меня самой. Она успокаивала меня, когда мой попугай Кракерс улетел и не вернулся. Она пробиралась ко мне на крышу, когда родители уже ложились спать и мы часами смотрели на звезды. С ней мы хихикали всю ночь напролет, когда оказалось (случайно), что у моих родителей подписка на канал Плейбой. Именно она научила меня миллиону карточных трюков, и пошла со мной на похороны бабушки Риты, всегда прикрывала меня, не смотря ни на что.

Именно Сейди я позвонила в ту прошлую летнюю ночь: 11 Августа, 2010. Моя пятьдесят пятая ночь на земле, когда мое сердце все еще билось, а щеки горели, и сколько бы я не пыталась, не могла унять дрожь. В хорошем смысле. Ночь, когда я потеряла девственность.

Сейди подняла трубку и все поняла, не говоря ни единого слова.

— Ты сделала это, да? — прошептала она.

— Может, да. — Захихикала я. — А может, и нет.

— БОЖЕМОЙ, ДА. Как прошло? Святое дерьмо, Бри, как прошло?

Его руки. Божемой, его руки повсюду. Его поцелуи. Нежные и легкие, а после глубокие и безрассудные; прекрасно.

— Было хорошо, да? — спросила она, по голосу она была впечатлена.

Я хохотнула, но спохватившись, прикрыла рот рукой, на случай если мама или папа, а, быть может, даже и Джек подслушивают у моей двери.

— Было больно?

Господи Боже, ДА.

— Не очень.

— Ты, маленькая шлюшка, я тебе не верю!

— Ну, может, чуть-чуть.