Чтение онлайн

– А что там случилось и как?

– Еще не знаю, разбираемся, - ответил я.

– Разбирайтесь!

Разговор получился короткий, довольно спокойный. Хотя я себя чувствовал отвратительно. Надо же, такая неприятность, подобных аварий у нас давно не случалось и, конечно, входить в должность с таким происшествием — не позавидовать самому себе.

Продолжал докладывать министру обороны о том, что нам становилось известно. Создал группу из флотских специалистов и Специалистов промышленности, которая по мере поступления Информации вырабатывала рекомендации и меры по спасению корабля. Вдруг мне позвонили из секретариата ЦК:

– Завтра в 10 часов будет заседание Политбюро, где Вас будут слушать по поводу аварии на подводной лодке. Ваш вопрос значится первым. Необходимо подготовить короткий доклад.

Я, разумеется, не предполагал, что меня будут слушать. Воспринял это с беспокойством, но понимал, что тяжесть аварии соответствует вниманию такого уровня. Лодка стратегическая, на борту 16 ракет со спецзарядами, ядерные торпеды, два реактора. Случилась неприятность недалеко от США, да еще накануне встречи М.С. Горбачева с Р. Рейганом в Рейкьявике. То есть политический резонанс может быть весьма серьезным. Свою задачу, готовясь к заседанию Политбюро, я видел в том, чтобы коротко, доходчиво, без специальных подробностей рассказать на основе той информации, которой мы располагали, что же произошло на атомоходе. Так и сделал. Слушали меня очень внимательно и, как я убедился, с пониманием, о чем идет речь. Об этом свидетельствовали и задаваемые вопросы. На Политбюро даже спрашивали об опасности выделения водорода из аккумуляторных батарей. Я пояснил, что водород, смешиваясь с воздухом, образует гремучий газ...

Вопросы задавали М.С. Горбачев, Н.И. Рыжков, Е.К. Лигачев, Л.Н. Зайков, Ю.Д. Маслюков. Я говорил, что сейчас главное не дать подводной лодке затонуть. Опасность в том, что горящие отсеки задраены, поэтому бесконтрольны, так как на лодке, к сожалению, нет приборов, по которым можно было бы следить за состоянием покинутого личным составом отсека. Пожар же в отсеке страшен еще и тем, что выгорают сальники многих забортных устройств и возникает возможность поступления воды из-за борта. Все всё понимали, обстановка была деловой, спокойной, что, конечно, позволяло более взвешенно и обстоятельно анализировать ситуацию. Довольно спокойно вел себя в этой критической для Вооруженных Сил обстановке министр обороны. Я сам ему звонил дважды в день. Иногда ему приходилось давать долгие объяснения... На следующий день меня опять слушали на Политбюро.

А в третий раз я докладывал членам Политбюро, когда лодка уже затонула. Все внимание было сосредоточено на вопросах: безопасны ли торпеды, ракеты, реакторы? Насколько вероятен ядерный взрыв, взрыв реактора? Каковы могут быть масштабы радиоактивного заражения? Я давал теперь уже подробные разъяснения. Для анализа обстановки привлекались ученые самого высокого ранга. Там же рассматривался вопрос об официальном сообщении. Как известно, оно было кратким.

Для выяснения причин аварии и гибели лодки была создана Государственная комиссия во главе с членом Политбюро Л.Н.Зайковым. Но, какова бы ни была первопричина аварии, далее командир и экипаж допускали много ошибок, и, прежде всего, не сумели локализовать пожар, допустили его развитие и загазовывание всего корабля токсичными продуктами сгорания. Еще перед выходом в море у них случились незначительные утечки окислителя в одной из шахт. Неисправность устранили, не придав особого значения. Когда окислитель проявил себя в море, они посчитали, что это еще не авария, что снова возникла неисправность, которую уже устраняли. Было упущено время, а далее авария развивалась неудержимо. Но и потом можно было избежать многих ошибок. В частности, лишь потому, что не были приняты меры предосторожности, некоторые моряки получили отравление.

В общем. Государственная комиссия пришла к выводу, что в аварии и ее последствиях вина личного состава превалировала”. Гибель “К-219” стала первой военной катастрофой эпохи перестройки. Однако уроки Чернобыля советскими руководителями уже были усвоены. Москва незамедлительно поставила в известность Вашингтон, что произвело благоприятное впечатление за океаном. “Если бы Горбачев сохранил стандартную для Советского Союза секретность и опровергал катастрофу вопреки очевидным фактам, он, возможно, породил бы недоверие к встрече в верхах”, - писала в те дни газета “Нью-Йорк Таймс”.

Основание для построения еще одной гипотезы о причине гибели лодки дает сообщение из американской прессы. 05 октября 1986 года газета “Вашингтон Пост” сообщила: “Американские специалисты-подводники подтвердили, что еще до того, как Горбачев известил Рейгана о случившемся, Соединенные Штаты уже знали о происшедшем на советской подводной лодке. Хотя они и не пожелали раскрыть детали относительно того, кто первым передал сообщение об аварии. Вероятно, оно поступило от американской субмарины, осуществляющей слежение за советской подводной лодкой. Такое слежение - обычная практика”.

Позднее в американских газетах появилась информация, что в первой половине октября 1986 года “атомная подводная лодка ВМС США в ходе патрулирования в Атлантическом океане получила повреждение корпуса в результате столкновения с подводным объектом и прибыла в порт приписки Нью-Лондон (штат Коннектикут) для ремонтных работ в сухом доке”. В статье уточнялось, что выявленные повреждения касались носовой донной части корпуса и обтекателя гидроакустической станции. Странные повреждения обнаружены и на корпусе “К-219”. После всплытия лодки старший помощник командира капитан третьего ранга С.Владимиров и штурман Е.Азнабаев заметили вдоль левого борта — от аварийной шахты в сторону кормы — двойную борозду, отливающую металлическим блеском. Ее могла провести оторванная взрывом крышка ракетной шахты. Но не исключено, что борозду оставила и пришедшая в непосредственное соприкосновение с нашей субмариной иностранная подводная лодка.

Вероятность столкновения с американской подлодкой косвенно подтверждается еще одним обстоятельством. Вопреки обыкновению, американские военные не стали поднимать шума по поводу катастрофы советского атомохода в водах Атлантики. “Офицеры Пентагона ведут себя так, будто существует взаимная заинтересованность США и СССР не трезвонить на весь мир о потере советской субмарины”, - с нескрываемым удивлением отмечал журналист лондонской “Тайме”.

Насколько реально подобное столкновение под водой?.. Через шесть лет после катастрофы “К-219”, 11 февраля 1992 года, в советских территориальных водах Баренцева моря произошел следующий инцидент. Американская атомная лодка “Батон Руж” водоизмещением 6 тысяч тонн, вооруженная ракетами “Томагавк”, занималась сбором разведывательной информации о военно-морской активности в этом районе. Трудно сказать, вела ли “Батон-Руж” слежку за нашим атомоходом типа “Сьерра” или, наоборот, он “пас” американцев, но в какой-то момент оба корабля попали в зону акустической “тени” и столкнулись. На корпусе нашего атомохода остались детали с клеймом “Сделано в США”, так что Пентагон не мог отрицать свою причастность к происшествию. Характерно, однако, что его представитель Б.Холл признал: прежде, чем инцидент был предан огласке, данный вопрос обсуждался госсекретарем Д. Бейкером на встрече с российским президентом. Не было ли подобного предварительного обсуждения и после гибели “К-219”?..

Если, конечно, причиной катастрофы послужило именно столкновение двух играющих в кошки-мышки лодок. В этом случае, безусловно, огласка не устраивала бы ни СССР, ни США.

Кстати, в 1992 году я горячо возражал в прессе - и областной, и центральной - против опасных игр с жизнью подводников. “Комсомольская правда” напечала в конце марта мою статью под названием “Не валяй дурака, Америка!” с вопросом в подзаголовке: “Почему бы нам не подать в суд на ВМС США? ” В этом материале я писал: “11 февраля с.г. столкнулись подводная лодка США “Батон Руж” и многоцелевая атомная подлодка объединенных вооруженных сил СНГ. Безусловно, это стало сенсацией для многих. Но только не для кадровых подводников. За 30 лет флотской службы мне не раз приходилось встречать, а затем и восстанавливать субмарины, которые возвращались из становящегося все более “тесным” океана с исковерканными рубками или поврежденными носовыми оконечностями. Такие повреждения можно получить только от столкновения с подлодками и надводными кораблями. В 70-х в Средиземном море наша атомная подводная лодка с крылатыми ракетами на борту при всплытии столкнулась с надводным кораблем военно-морских сил США. В 1973-м в Карибском море на глубине более 120 метров наша атомная подводная лодка на приличной скорости столкнулась с необозначенным на карте подводным рифом. Удар был настолько силен, что заряженные простыми ядерными зарядами торпедные аппараты “загнуло” на 90 градусов. Только чудом не произошло срыва с фундаментов корабельных механизмов и срабатывания аварийной защиты реакторов.

Был и еще ряд происшествий под водой, после которых осталось немало таинственных недоговоренностей. За последнее десятилетие есть только два случая, когда не вызывает сомнений “авторство” ЧП: последний, 11 февраля 1992 года и аналогичная ситуация в том же Кольском заливе в 1981 году. Различие только в том, что в 1981-м американская подлодка таранила кормовую часть нашего новейшего ракетного подводного крейсера стратегического назначения. Тогда наша лодка всплыла и своим ходом прибыла на базу. Флотская комиссия, в составе которой пришлось поработать и мне (в комиссию входили: вице-адмирал М.М.Будаев, академик И.Д.Спасский - начальник ЦКБ "Рубин", академик Н.С.Хлопкин, Г.А.Гладков от ИАЗ им. Курчатова), в поврежденных цистернах обнаружила куски обшивки рубки, плексиглас, болты с потайными головками. Было установлено, что они принадлежали субмарине США класса “Стерджен”. Через несколько суток в районе военно-морской базы Великобритании Холи-Лох всплыла атомная ПЛ США с поврежденной рубкой. Мы попросили перепроверить. Да, доложили нам, лодка класса “Стерджен”... Выводы комиссий тогда в печати, естественно, не публиковались. Только сегодня я могу рассказать о главном из них. Смоделировав ситуацию маневра двух субмарин, комиссия установила, что американская следила за нашей, оставались в акустической тени. Когда подлодка СССР изменила курс, подводный “филер” не успел среагировать и вслепую врезался рубкой в корму. Ни со стороны Российской Федерации, ни со стороны США не последовало дипломатических шагов по поводу февральского инцидента в Кольском заливе. Однако обе стороны признали факт столкновения субмарин в подводном положении, чего нельзя было бы и предположить в доперестроечные времена. Еще один признак демократизации: не наказан командир нашей подлодки. Он, действительно, не виноват. Авторство неуклюжего маневра принадлежит командиру субмарины США. Почему бы американской стороне, в таком случае, не оплатить стоимость ремонта нашей поврежденной лодки? Считаю, что Военно-Морскому флоту СНГ следует обратиться с иском в Международный суд и ее восстановление произвести за счет ВМС США.

Америка - страна с глубокими демократическими традициями, почитающая и соблюдающая законы. Когда сталкиваются, например, два сейнера и Международный суд взыскивает деньги с виновной стороны, ни у кого не вызывает сомнений правомерность таких действий. Почему мы не можем представить иск в случае столкновения подлодок? Для нас же предъявление иска - ВМС США, как виновнику происшествия, не только законно, но и экономически необходимо. Несмотря на обоюдные заверения о незначительности повреждений, думаю, дело обстоит иначе. Удар пришелся рубкой снизу в корпус. Он оказался сильным, так как наша лодка даже просела. Даже неспециалистам понятно, что случается, когда сталкиваются две металлические громадины весом в 8 и 6 тысяч тонн.