Чтение онлайн

Не успел Черноморский флот оправиться от этой трагедии, как подоспела другая. 22 августа 1957 года на выходе из базы Балаклава, при выполнении маневра “срочное погружение”, затонула подводная лодка “М-351” проектаА615.

Одна из захлопок подачи воздуха к дизелям не закрылась, хотя сигнализация показывала, что все нормально. В шестой отсек хлынула забортная вода, дифферент на корму резко возрос. Лодка быстро затонула на глубине 84 метра, глубоко зарывшись кормой в илистый грунт с дифферентом 60°.

Личному составу удалось закрыть нижние запоры воздухопровода, и тем самым прекратить дальнейшее поступление воды в прочный корпус. Предприняли также продувание цистерн главного балласта, но эффекта от него оказалось было мало, уж слишком велик был дифферент. Из шестого, затопленного, более чем на половину отсека вода через переборку начала поступать и в седьмой...

Личный состав из аварийных отсеков удалось перевести в нос. И теперь, чтобы спастись, экипаж должен был обеспечить своей “малютке” всплытие. Но как?.. Помпа центрального отсека воду не забирала из-за большой высоты всасывания. Воздух высокого давления был стравлен через шпигаты и кингстоны еще при погружении... Прежде всего надо было уменьшить дифферент и откачать воду из прочного корпуса. Подручными средствами - банками, ведрами и т.п.
– личный состав черпал забортную воду в кормовых отсеках и таскал ее в центральный, на высоту 30-40 метров. Оттуда воду откачивали за борт, где ей и следовало быть. Всех людей и перемещающиеся грузы разместили в первом отсеке. Однако дифферент не уменьшался.

С подошедших аварийно-спасательных судов “малютке” пополнили запас воздуха высокого давления. Руководил работами контр-адмирал Н.П. Чикер. В то время министром обороны был маршал Г.К. Жуков, он лично позвонил Командующему Черноморрким флотом В.А. Касатонову и предупредил: “Если лодку не поднимете и погибнут люди, будем Вас судить”.

Пока прорабатывали различные варианты подъема субмарины, обстановка усложнилась штормовой погодой. Люди внутри “М-351” начали мерзнуть: они были раздеты, поскольку выход в море предполагался весьма кратковременный.

На пятые сутки на флот прилетел Главнокомандующий ВМФ С. Г. Горшков, но в действия Комфлота В. П. Касатонова вмешиваться не стал.

Решение выдернуть “малютку” из грунта эсминцами и буксиром увенчалось успехом. Конечно, риск был большой, лодочка могла сломаться или перевернуться. Но, к счастью, все обошлось, экипаж остался жив. Никто не переохладился.

26 августа, после аварийного продувания цистерн главного балласта, “Малютка” всплыла. Командующий флотом приказал организовать для экипажа ужин с коньяком. Правда, история умалчивает, праздновал ли сам В.А. Касатонов, и что маршальская угроза пронеслась над ним, не сломав ни судьбы, ни карьеры.

Летом 1973 года подводная лодка “К-56”, после выполнения ракетной стрельбы с оценкой “отлично”, возвращалась в базу. На борту находилось два экипажа, настроение у всех, подстать погоде, было хорошим. Напряжение последних дней, связанное с подготовкой к ракетным стрельбам, и сами стрельбы совместно с крейсером “Владивосток” и большим ракетным кораблем “Упорный” — осталось позади. Субмарина шла в надводном положении, вентилировалась и даже вечерний чай казался особенно вкусным (на российском флоте в 21 час - вечерний чай, этот ритуал неизменен, как подъем флага). Командиры первого и второго экипажей, капитаны 2 ранга А. Четырбок и Л. Хоменко, играли в нарды. До входа в узость далеко. Старший на борту заместитель командира дивизии ракетных подводных лодок Ленислав Филиппович Сучков. Никто не мог предположить, что через 3 часа на корабль свалится беда.

Второй отсек был переполнен. Тридцать шесть человек, в том числе и специалисты-наладчики из Питера, устроились на ночь, кто где смог. В 1 час 03 минуты корпус подводной лодки задрожал как в лихорадке, стаканы со звоном заплясали в кают-компании, расплескался чай. Игравшие в нарды командиры ринулись в центральный пост. Лодка тряслась от реверса - самого полного хода назад. В этот момент и раздался страшный удар... Субмарина столкнулась с поисковым судном “Академик Берг”.

Заместитель командира дивизии выскочив из каюты, бросился к громкоговорящей связи:

– Начать борьбу за живучесть корабля!

Эта его команда была последней записью в вахтенном журнале центрального поста.

Далее все слилось в нечто хаотичное: скрежет металла, крики людей, лавина поступающей воды, свист сжатого воздуха, голубое пламя коротких замыканий и, наконец, удушающий запах хлора. Это значило, что морская вода добралась до герметичного трюма, в котором была расположена аккумуляторная батарея: кислота начала разлагаться на водород и хлор.

Каждому требовался индивидуальный дыхательный аппарат, но их в отсеке было всего семь — согласно штатному расписанию. Несколько человек панически покинули отсек. Остальных, недрогнувшей рукой закрыв кремальеру, задержал в отсеке командир БЧ-5 капитан 2 ранга инженер Пшеничный. Вот как описал этот трагический момент писатель-маринист Николай Черкашин:

“Сучков бросился вместе с Пшеничным перекрывать лаз в третий отсек, куда уже успело перескочить 9 человек. В их числе оказался и замполит, который, как велит Корабельный Устав, обязан был “принимать все меры по поддержанию высокого политико-морального состояния личного состава, мобилизовать его на энергичные и инициативные действия по борьбе с аварией”... Всем этим пришлось заниматься Сучкову к Пшеничному - офицерам российского флота. Оба понимали, что если продолжится паническое бегство из аварийного отсека, то вместе с кораблем на дно пойдут два экипажа, ядерные реакторы и торпеды с атомным боезарядом.

Обезумевшие от смертного ужаса матросы-новобранцы рвались из отсека. Инстинкт самосохранения не разбирал ни званий, ни должностей, а страх перед смертью утраивал силы. Молотили кулаками направо и налево, лица Сучкова и Пшеничного были сплошь в синяках и кровоподтеках.

Но очень скоро хлор сделал свое дело. Схватка затихла, и перед лицом вечности все стали равны”. Уже потом, когда лодку приведут в базу и осмотрят аварийные отсеки. Пшеничного так и найдут - с кремальерой в застывших руках... Патологоанатомы установят, ни у кого из погибших в легких не было воды. Еще до того, как море заполнило отсек, всех умертвил газ.

В первом отсеке командование на себя взял лейтенант А.Н. Кучерявый. Его дыхательный аппарат находился на его родной лодке, “К-23”, а здесь лейтенант был “чужим”. Всего же без дыхательных аппаратов оказалось 15 человек из 22. Но не отсутствие аппаратов было сейчас самым страшным. Между первым и вторым отсеками зияла четырехметровая пробоина. В нее поступала забортная вода, и попытка пустить помпу на откачку была явно бесполезна. Вода прибавляла, пришлось лезть на койки.

Связь между отсеками еще действовала, когда по трансляции вдруг разнеслось:

– Внимание, приготовиться к толчку, выбрасываемся на мель! Это было сродни чуду: смириться с мыслью о неминуемой гибели - и спастись.

С помощью подоспевшего крейсера “Владивосток” плавно сели на песчаную косу. С рассветом спасатели завели понтоны и отбуксировали “К-56” в базу.

Но как и почему произошло столкновение? В час ночи 14 июня субмарина огибала мыс Поворотный в заливе Петра Великого...

С сопровождающего крейсера “Владивосток” еще за 2 часа до столкновения засекли надводную цель, идущую навстречу лодке со скоростью 9 узлов. Расстояние между ними было около 40 миль (75 километров). Ничего необычного в этом не было. Крейсер засек цель по локатору, на подводной же лодке локатор был отключен: экономили ресурсы, держали в “горячем” резерве, включая лишь периодически. Вскоре на крейсере заметили сближение и сообщили на “К-56”, что дистанция между нею и целью сократилась до 22 миль. Посоветовали включить радар и провести маневр расхождения со встречным судном, как положено. Командир субмарины информацию принял, но... ушел отдыхать, оставив за себя на мостике старпома, допущенного к самостоятельному управлению.