Чтение онлайн

Итак, Топтунов отдал приказание на пуск реактора, что без разрешения командира делать категорически нельзя. Когда реактор достиг определенной стадии разогрева, взял с собой старшину команды спецтрюмных и вдвоем они вскрыли аппаратную выгородку и опустились на крышку реактора. К ним присоединился и помощник начальника электромеханической службы соединения.

Цель всех этих действий неизвестна, позже свидетели произошедшего говорили: Топтунову казалось, что испарение идет слишком медленно и он лично, на месте, хотел оценить обстановку. Но, когда троица задраилась внутри аппаратной выгородки, температура уже достигла точки кипения и продолжала быстро расти! Вода выпаривалась, давление в выгородке поднималось. Стали открывать выходной люк - не удается. По связи запросили помощи в центральный пост. Но когда дверь, наконец, удалось открыть, никто из троих не подавал признаков жизни.

Самое непостижимое — в реакторном помещении предусмотрена вентиляция - отсечная и общекорабельная, эти клинкеты имеют ручные и дистанционные приводы. Почему Топтунов, и, тем более, старшина команды трюмных (специалист реакторного отсека!) не воспользовались приводами, чтобы сравнять давление? Доподлинно, увы, это известно только Богу. Могу лишь предположить, что поражение дыхательных органов произошло очень быстро, а в этом помещении надо было подниматься по вертикальному трапу высотой примерно три метра.

К сожалению, я не знаю фамилий подводников, погибших вместе с Топтуновым. В его память приведу справку, опубликованную в “Морском сборнике”: “Топтунов Юрий Иванович. Родился в 1940 году в городе Кременчуге Полтавской области УССР. Украинец. В Вооруженных Силах СССР с 1959 года, член КПСС. В 1965 году окончил Высшее Военно-морское инженерное училище в г. Севастополе. Служил командиром группы, дивизиона, командиром БЧ-5 на атомных подводных лодках Северного и Тихоокеанского флотов. В мае 1976 года капитану 3 ранга - инженеру Ю. Топтунову за участие в переходе с Северного флота на Тихоокеанский присвоено звание Героя Советского Союза”.

7 сентября 1985 года начался для меня как обычный, напряженный, но ничем не приметный день. Однако после обеда на плавучий завод, где я находился позвонил оперативный дежурный:

– На травезе мыса Святой Нос на подводной лодке взорвалась аккумуляторная батарея. Лодка всплыла.

Пока ехал в штаб флотилии, уточнил: субмарина - “не наша”, не нашей флотилии. В штабе стало известно, что тактический номер подлодки - “К-403”: На ней служили оба моих младших брата командир БЧ-5 капитан 2 ранга Владимир Григорьевич Мормуль и старшина команды электриков мичман Александр Григорьевич Мормуль.

– Вот такие пироги с капустой: - тревожно повторял про себя я, пока с начальником штаба флотилии контр-адмиралом A.M. Устьянцевым и офицерами мы шли на буксире в район аварии. Переговоры с аварийной лодкой через самолет нам запретили, и я гадал, каковы последствия взрыва.

Вскоре подошли к аварийной “К-403”. Командир доложил, что жертв нет, но старший помощник, помощник командира и шифровальщик получили травмы средней тяжести и сейчас находятся в корабельном лазарете. Пожара нет. Обе энергоустановки на мощности, запущены дизель-генераторы.

У меня отлегло от сердца, но все равно, попросил пригласить на мостик командира БЧ-5. Появился капитан 3 ранга В. Гачковский. Он был из второго экипажа “К-403”, а первый, где служили мои братья, находился в это время в отпуске.

Мы взяли курс в Гремиху. Я приказал первый и второй отсеки до прихода в базу без моего разрешения не посещать, не делать там никаких переключений, и не вскрывать люк в аккумуляторную яму. Вахту у дизель-генераторов распорядился обеспечить самыми опытными специалистами, а атомную установку - держать на стационарном режиме, избегая изменения уровня мощности.

Что же произошло?

Подводная лодка “К-403” вступила в строй 20 августа 1971 года. Была восемнадцатой лодкой проекта 667-А, построенной на Северном машиностроительном предприятии. В сентябре 1975-го субмарина готовилась к очередной боевой службе в соответствии с планом. Помимо плана, ей предстояло еще одно мероприятие - сходить на завод в Северодвинске и произвести там рентгеноскопию кормовой оконечности. Если есть необходимость - сделать ремонт.

Ремонт оказался не нужен, на заводе-строителе микротрещин не обнаружили. Возвращаясь с завода, лодка благополучно пересекла Белое море и взяла курс на запад. А седьмого сентября в 11 часов во втором отсеке произошел “сухой взрыв” водорода. Термин “сухой” на языке подводников означает, что взрыв не перешел в пожар. Но все 112 элементов аккумуляторной батареи, ее система управления и пульт были полностью разрушены. Пострадали также каюты офицерского состава, система вентиляции, трубопроводы охлаждения и другие коммуникации. Вторую палубу сорвало в носовой и кормовой части, а верхнюю палубу в кают-компании словно вздуло под углом в 30 градусов.

Через несколько часов прилетел на вертолете начальник штаба флота вице-адмирал В.Н. Поникаровский и флагманские специалисты дивизии, в составе которой находилась “К-403” . К этому времени нам удалось, соблюдая меры безопасности, провентилировать первый и второй отсеки, произвести их осмотр, устранить течи трубопроводов и разместить в госпитале пострадавших. На следующий день, восьмого сентября, субмарину в сопровождении СКРов отправили на десятый судоремонтный завод. За полтора месяца лодку восстановили, и в декабре она ушла на боевую службу. Уже с моими братьями на борту.

Что было причиной взрыва?.. Превышение процентного содержания водорода в аккумуляторных ямах. У старых, выработавших свой ресурс аккумуляторных батарей есть одно коварное свойство - усиленно выделять водород. Малейшее нарушение эксплуатационной инструкции, и жди неминуемой беды.

К тому злосчастному сентябрьскому дню установленный срок службы аккумуляторной батареи на “К-403” истек. И на два года перехлестывал норматив. Однако почему-то в техническом управлении СФ сочли допустимым дважды продлить жизнь аккумуляторной “пенсионерке”.

В октябре 1975 года подводная лодка “К-47” первой флотилии атомных ПЛ Северного флота с приспущенным ходовым флагом вернулась в базу из Атлантики. На причале ее встречали не только родные и близкие, но и грозная комиссия, назначенная Министром обороны СССР маршалом Д.Ф. Устиновым, под председательством заместителя МО СССР генерал-полковника-инженера Николая Николаевича Алексеева.

Чем же удостоилась подводная лодка “К-47” такого высокого внимания. Флотилию в течения полутора лет (1974-1975 гг) буквально лихорадили аварии. Восемь столкновений и пожаров, в основном в океане. Не обходилось и без жертв.

В конце января 1974 года пришло донесение со Средиземного моря. На подводной лодке “К-166” под командованием капитана 2 ранга Бровко на боевой службе произошел пожар. Самолетом послали специалистов, в течение 20 суток восстановили и ПЛ самостоятельно вернулась в базу.

В феврале “К-402” под командованием капитана 1 ранга, Романчука на глубине 130 метров коснулась грунта из-за личной беспечности командира. В марте опять в дивизии подводных лодок пр.675 на “К-35” капитана 1 ранга Симоняна произошел пожар со взрывом баллонов воздуха высокого давления (ВВД).