Чтение онлайн

В Европе постепенно возвращался вкус к онтологии, это связано с появлением «философии жизни» (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, Г. Зиммель, Г. Дильтей), аксиологии М. Шелера, феноменологии Э. Гуссерля, экзистенциализма (М. Хайдеггер, Ж. – П. Сартр, Г. Марсель), критического рационализма (К. Поппер, П. Фейерабенд). Вместе с тем онтология все теснее сопрягается с проблемами человеческого существования. В наши дни, вопреки критике онтологии и метафизики последователями И. Канта и О. Конта, онтологические размышления вновь обретают ощутимую мировоззренческую значимость, востребованы фундаментальными науками. В России интерес к ним ныне особо велик и обусловлен освоением широкой публикой философского наследия русских религиозных мыслителей Серебряного века.

Знакомство студентов с философией обычно начинается с обзора и сравнения онтологических учений, древних и современных. Полноценный курс философии немыслим без таких ее относительно самостоятельных разделов, как онтология и гносеология: первая ставит вопрос о том, что существует, каковы основные элементы существующего и их взаимоотношения, вторую же волнует вопрос, как и в какой мере бытие познаваемо.

Это учебное пособие предназначено для студентов, обучающихся по программе бакалавриата по направлению 030100 «Философия» и специальностям 030101 «Философия», 040801 «Религиоведение». Оно написано на основе курса лекций по систематической философии, который автор читает многие годы на ряде факультетов Уральского федерального университета, а также на основе его семестрового спецкурса «Категории онтологии» для студентов департамента философии УрФУ. Данная книга представляет собой дополненный и переработанный вариант ранее дважды издававшегося автором текста, рекомендованного УМО по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов философских факультетов и ныне ставшего библиографической редкостью (см.: Пивоваров Д. В. Основные категории онтологии. Екатеринбург, 2003; 2-е изд. 2006).

В учебном пособии в авторской редакции излагаются взаимосвязи важнейших категорий онтологии. Эти взаимосвязи сгруппированы в восемь блоков, каждый из которых включает в себя девятку (эннеаду) категорий. В центре эннеады находится мерная (объединяющая) категория, а сторонами блока выступают парные рефлексивные понятия.

Операциональный аспект диалектической онтологии. Согласно Ж. Пиаже, формальная логика, как и математика, изучает прежде всего «абстракции от самих действий и их координации» (Пиаже Ж. Роль действия в формировании мышления // Вопр. психологии. 1965. № 6. С. 50). Диалектическая логика также имеет свою операциональную специфику. Она исследует исторически сложившиеся универсальные способы действий, однако способы иные, нежели те, которые вычленяются математической либо формально-логической рефлексией. В каждой диалектической паре категорий онтологии запечатлена та или иная операция с материальным или духовным объектом.

Диалектика как логика и методология есть теория о наиболее общих, универсальных способах освоения человеком материальной и духовной действительности. Вместе с тем правильная система действий с предметами в той или иной мере согласуется с законами бытия этих предметов, моделирует доступный деятельности их срез и придает продуктам познания некоторое истинностное значение. Поэтому диалектика как логика в то же время может выполнять роль генеральной картины мира.

Всякое знание, в том числе и знание философско-онтологическое, есть сплав из далеко не всегда совпадающих друг с другом операционального и предметного значений (см.: Пивоваров Д. В. Операциональный подход // Пивоваров Д. В. Наука и религия: гносеологические очерки. Екатеринбург, 2013. С. 35–63). Чем глубже человеческая деятельность осваивает объект, тем точнее совпадение предметной и операциональной граней знания. Решить, что в сплаве предметного и операционального значений в знании обусловлено нашей деятельностью, а что – самими вещами, позволяет только последующий прогресс познания. Независимо от того, осознается это обстоятельство философами или не осознается, законы и категории онтологии заключают в себе и такое содержание, которое детерминировано спецификой человеческого бытия. Именно поэтому совокупное философское знание является квинтэссенцией эпохи и нередко черпает из требований эпохи решающие аргументы в пользу той или иной концепции мироздания. Например, концепция направленности всего мирового развития на человека подспудно выражала требование считать только человека «вершиной конуса развития». В эпоху же намечающегося экологического кризиса получает развитие противоположная концепция диалектического круговорота материи, в которой несколько иначе трактуется проблема подчинения природы человеку и сущность гуманизма.

Каждая пара философских категорий непосредственно выражает специфический и в то же время универсальный способ практического или умственного обращения с действительностью. Оперируя какой-либо конкретной парой категорий, философ логически расчленяет предметную реальность, взятую в целом, на две противоположности. Сумма полученных частей в полном логическом объеме репрезентирует ему определенный срез реальности и становится объектом рефлексии. Если, например, люди ищут скрытые от непосредственного взгляда, глубинные и закономерные связи вещей, этот их тип деятельности в конечном счете интериоризируется в понятие сущность. Сопутствующий тип деятельности, связанный с фиксацией непосредственно наблюдаемого в вещах, порождает понятие явление. Аккумулируя в себе прошлую схему действия, каждая категория онтологии обретает методологический заряд, определяя согласно этой схеме процессы исследования новых объектов.

Все пары операций с категориями, каждая из которых по-своему препарирует объект и генерирует соответствующий характеру деятельности субъективный образ объекта, в какой-то мере тождественны, так как в их структуре (хотя и по-разному) моделируется одна и та же реальность. Поэтому каждая пара категорий не только рядоположенно дополняет иные пары, но и частично совпадает с ними по своему содержанию. Это позволяет, во-первых, связывать воедино информацию, получаемую при оперировании философскими категориями, как информацию об одной и той же действительности, а во-вторых, определять одну категорию через другую. Совокупный мысленный образ объекта, возникающий из набора философских категорий, не есть некая мозаика признаков. Образ в значительной мере целостен, подобно тому как целостно чувственное восприятие предмета, составленное из различных модальностей – цвета, звука, запаха, вкуса.

Предмет отображается в разных категориальных парах по-разному. В зависимости от избранного дихотомичного способа действия с ним, от его сечения, возникают своеобразные абстрактные объекты, которые в процессе определения философских понятий мысленно уравниваются: (А и не-А) = (В и не– В), где А и В – категории. Важно подчеркнуть, что уравниваются при этом не отдельно взятые категории, а пары категорий, т. е. нечто третье, что не сводится к каждому порознь взятому элементу пары. Это третье представляет собой интервалы, границы применимости той или иной пары диалектико-логических приемов, за которыми вступают в силу уже иные действия с тем же объектом. Категории философии мы подразделяем на парные и непарные. Непарные категории (вероятность, закон, мера, структура и т. п.) представляют собой, на наш взгляд, интервалы, в которых применим один тип дихотомического оперирования с реальностью, а за их пределами вступают в силу уже иные способы анализа.

Реально существовавшие в истории философии классические системы философских категорий, по нашему мнению, в неявном виде воспроизводили последовательность человеческих действий по освоению объекта «вообще». Начинались эти системы с категории бытия (ведь человек должен убедиться в существовании предмета, прежде чем действовать с ним), продолжались категориями, характеризующими ту или иную определенность предмета (исследование человеком формы, материи и содержания предмета, внутренних связей и т. д.), и заканчивались категориями причины и действия (следствия). В этом нетрудно убедиться, изучая системы категорий Аристотеля, Канта, Гегеля. У Гегеля это особенно ясно видно: абсолютная идея есть, по сути, деятельность субъекта, преобразующая бытие.

Однако система категорий, даже если она составлена как описание последовательности человеческих действий по преобразованию внешнего мира, не может быть универсальной, так как последовательность действий в значительной мере определяется конкретными и разнообразными условиями действования и может меняться в любом направлении. Последовательность категорий в той или иной системе онтологии определяется как конкретно-жизненным материалом, на который ориентируется творец системы, так и целями его исследования. Переход на жестко дедукционистские позиции, а также забвение того бесспорного обстоятельства, что субъект созерцает сущее сквозь призму собственной деятельности с объектом, неизбежно приводят к чрезмерной онтологизации картины мира и фактически снижают ее методологическую эффективность и ценность.

Корни античной философской диалектики уходят в диады, триады, квинты и эннеады мифологических образов, на ее формирование также оказал влияние антиномизм индуизма, даосизма и других древних религий. В диаде соединены два полюса, в триаде – три, в квинте – пять, а в эннеаде взаимно увязаны девять контрадикторных противоположностей. Диалектические парадоксы, возникающие в языках религии и философии, подчиняются общим семантическим схемам.

Предлагаю свой вариант диалектико-семантического алгоритма, т. е. набор правил, позволяющих моделировать философские предметы в виде системы антиномических высказываний (см.: Пивоваров Д. В. Диалектико-семантический алгоритм: общая идея // Изв. Урал. федер. ун-та. Сер. 3: Общественные науки. 2011. № 2 (91). С. 5–10). Речь идет в первую очередь о вербально-логическом синтезе парных категорий онтологии предельной или высокой степени общности. Общий алгоритм состоит из трех (и более) шагов, а технологические цепочки могут иметь формы квинты (четыре категории по сторонам квадрата и одна в центре), эннеады (девятки) или уравнения из эннеад. Изучим эти шаги.