Чтение онлайн

Если же абсолютное задается как потенциальная бесконечность, то оно мыслится как проект будущего – идеал полноты и совершенства, – и его контуры постепенно выявляются и складываются через неисчерпаемое множество отношений вещей и процессов. Абсолютное может быть постулировано либо как некое целое, создающее свои части (отношения), не сводящееся к их сумме, либо, наоборот, как нечто, образуемое суммой относительных форм существования за бесконечно долгое время.

Концепция абсолютного как самодовлеющей и свободной сущности логически противоречива: изоляция есть форма несвободы, а действенность абсолютного предполагает его открытость иному бытию и погружение в мир отношений. Требование совершенства, очевидно, может быть обращено только к несовершенному; отсюда диалектическое представление о единстве абсолютного и относительного, о воплощенности безусловного в условном и их внутренней взаимосвязи, раскрывающейся через категории «в-себе», «для-другого», «для-себя», «само-по-себе».

Если под абсолютным понимать духовное первоначало (Дух, Идею, Бога), то его диспозицию к относительному нелогично мыслить как пространственное пребывание Абсолюта «вне мира» либо «внутри мира». Ведь в отличие от материи-субстанции дух, по определению, не имеет ни метрики, ни топологии. В таком случае высказывания о «потусторонности» или «посюсторонности» абсолютного становятся расплывчатыми и особо проблематичными, нуждаются в оговорках, пояснениях и новых онтологических допущениях.

Выдающийся русский мыслитель Б. Н. Чичерин (1828–1904) развивает следующий взгляд на абсолютное в человеке. Если человек, вместо того чтобы останавливать свое внимание на том, что его окружает, кидает взор в бесконечную даль, если, не довольствуясь познанием относительного, он хочет постигнуть абсолютное, то это означает, что разум его создан для познания абсолютного. Идя от относительного к относительному, мы никогда не дойдем до абсолютного. Это – то же самое, что и понятие о бесконечном. Если бы мы не имели его непосредственно из другого источника, мы никогда бы до него не дошли. Человек может считаться свободным единственно вследствие того, что он носит в себе абсолютное начало, а потому способен быть абсолютным источником своих действий. Только свободою объясняется и неизмеримый скачок от бесконечного к конечному и обратно. Чичерин заключает, что религия как общее явление человеческого духа есть стремление к живому общению с абсолютным (см.: Чичерин Б. Н. Наука и религия. М., 1999).

Догматизм (др. – греч. – кажусь [правильным], мнение, учение, решение, постановление) есть способ мышления, опирающийся на догмы. В обыденном значении под догмой понимают истину бесспорную, общеобязательную, ставшую твердым убеждением тех, кто ее признал. Догматизм противоположен релятивизму и скептицизму. Он искажает диалектику абсолютного и относительного в истине, не учитывает принципы конкретности и динамичности истины, гипертрофирует момент устойчивости в достигнутом знании, не требует обоснования и проверки общих суждений, слепо доверяет деонтическому или эпистемическому авторитету.

В древности в Греции и Риме словом догма обозначали такие бесспорные основоположения и правила, которые относились, прежде всего, к философии, нравоучению и к гражданскому законодательству. Догмат – положение, принимаемое на веру за непреложную истину; оно считается неоспоримым, вечным и неизменным при всех обстоятельствах; его запрещено подвергать критике. Отсюда философский догматизм есть признание того или иного исходного тезиса в качестве абсолютно достоверного и соответствующего объективной действительности безо всякой предварительной проверки и возможности изменения.

Термин догматизм был введен в философию Пирроном и Зеноном. Древнегреческие скептики называли догматиками тех философов, которые свои мнения (догмы) о субстанциях оценивали как несомненно истинные. В позднеантичной греческой философии под догматом понимали философское учение, наиболее характерное (традиционное) для той или иной школы. Секст Эмпирик считал догматиками тех, кто высказывал утвердительные суждения или учения в противоположность во всем сомневающимся скептикам. С легкой руки Канта догматиком стали именовать метафизика, игнорирующего данные опыта. По оценке Канта, вся рационалистическая философия (от Декарта до Х. Вольфа) является догматической. Гегель подразумевал под философским догматизмом одностороннее – недиалектическое («метафизическое») и рассудочное – мышление.

В I–III вв. христианские писатели стали прилагать слово догма к христианскому учению вообще, а с IV–V вв. христианство придало термину догмат более узкий смысл охранительной функции символа веры, направленной против демонизма еретиков. Религиозные догматы конкретизируют официальную доктрину церкви и в целом считаются профетическими, продиктованными Богом. Когда христианская церковь при Константине Великом превратилась в государственный институт, ее догматы обрели силу государственных законов, а еретики, нарушающие догматы, объявлялись государственными преступниками. Современные богословы существенными признаками догматов считают: 1) теологичность (их следует относить только к учению о Боге и его связи с миром и человеком); 2) богооткровенность (их надо трактовать как слово Бога к людям); 3) церковность (они непременно должны быть признаны и определены Вселенской церковью); 4) законообязательность для всех членов церкви (уклонение от чистоты церковного учения недопустимо).

Протоиерей Н. П. Малиновский дает такое определение (1911 г.): «Догматы суть богооткровенныя истины, содержащiя въ себе учение о триипостасном Боге и Его отношении к миру и особенно к человеку, хранимыя, определяемыя и преподаваемыя православной церковию, как непререкаемые, неизменныя и обязательные для всех верующих правила веры» (Малиновский Н. Очерк православного богословия. М., 2003. С. 8).

Со временем, в связи с усилением процессов секуляризации и критикой церкви, термины догмат и догматика были в определенной мере дискредитированы. В светском смысле сегодня догматиком называют того, кто утверждает что-либо без достаточного основания и остается при своем мнении несмотря на веские возражения оппонентов. Пиетизм, деизм и в особенности кантианство, ошибочно усматривающие в евангельских заповедях только проповедь любви и высокой морали, заняли позицию адогматизма. Они отвергли ценность догматов для христианства, полагая, что истинная нравственность должна быть автономной, т. е. основанной на требованиях нравственного долга, но никак не на диктате божественных заповедей. Христианские мистики и сентименталисты, редуцирующие религию к религиозным чувствованиям, считают догматы веры вредными для религиозной жизни, поскольку догматы якобы искажают и ослабляют религиозные настроения. Однако известно, что само религиозное чувство (христианина, мусульманина, иудея и др.) существенно зависит от содержания религиозных представлений и понятий.

Таким образом, догматизм в целом есть особый продукт абсолютизации момента истинности человеческого знания (религиозных доктрин, философских учений, научных теорий и пр.).

Релятивизм – особый методологический прием, заключающийся в абсолютизации несовершенства и условности содержания человеческого познания. Релятивизм противоположен догматизму. К. Р. Поппер (1902–1994) полагал, что «главная болезнь философии нашего времени – это интеллектуальный и моральный релятивизм». Считается, что философский релятивизм Запада восходит к формуле античного софиста Протагора (ок. 490 – ок. 420 до н. э.): «Человек есть мера всех вещей» (т. е. каждый из нас владеет собственной истиной). Парадоксальность и самоопровергаемость формулы Протагора была обнаружена уже в античности.

В. А. Лекторский следующим образом описывает этот парадокс: «В самом деле. Тезис о том, что у каждого своя истина, претендует на общезначимость. То есть согласие с этим тезисом означает, что есть по крайней мере одна истина, которая не у каждого своя, а общая для всех: это истина о том, что у каждого своя истина. Но если есть общезначимые истины, тогда почему мы должны остановиться на признании только одной этой? Почему не могут быть общезначимыми и другие высказывания? Но тогда получается, что неверно само утверждение о том, что у каждого своя истина» (Лекторский В. А. Релятивизм и плюрализм в современной культуре // Релятивизм как болезнь современной философии. М., 2015. С. 9–10).

С точки зрения релятивиста, наука подобна дому, построенному на песке. Решающие аргументы против релятивизма выдвинул английский философ и социолог Г. Спенсер (1820–1903). Он объяснил, почему бессмысленны любые разговоры об относительном вне взаимосвязи понятий абсолютного и относительного: если не сопоставлять отношение и Абсолют, то само относительное начинает играть роль абсолютного, что ведет к логическим противоречиям. Против пантеистического релятивизма выдвигают и такой аргумент: даже если все в мире относительно, сам мир, как целое, безотносителен и существует сам по себе.