Чтение онлайн

Подобную идею высказывает Дж. Томас, подчеркивая, что при общении близких людей более вежливые формы могут оказаться неуместными [Thomas 1995: 156]. Так, в ситуации общения близких друзей вместо Will you be kind enough to tell me what time it is? (Будешь достаточно любезен, чтобы сказать мне, который час?) или If you'll be kind enough to speed up a little? (Будешь ли ты достаточно добрым, чтобы поторопиться?) более уместными являются What's the time? (Который час?) и Hurry up! (Поторопись!).

Таким образом, как мы уже отмечали, следует различать абсолютную вежливость, определяемую вне контекста, и относительную, определяемую с учетом контекста.

В русской коммуникации при выражении просьбы некоторые из отмеченных стратегий также реализуются, но не все и в меньшей степени. Основное различие между двумя коммуникативными культурами состоит в том, что в русской коммуникации доминирует прямой способ выражения просьбы, о чем свидетельствует преобладание императивных высказываний. Смягченный модификатором императив является нейтральным способом выражения просьбы.

Косвенные вопросительные высказывания, хотя и употребляются, частотность их употребления значительно ниже (см. Приложение, Таблицы № 2, № 3). Они практически не используются при симметричных отношениях, а также для выражения элементарной просьбы, чаще всего встречаются при выражении просьбы повышенной сложности. Отличающиеся повышенной вежливостью развернутые высказывания типа Я был бы очень признателен, если бы вы… характерны только для официального стиля речи, т. е. для формальной вежливости.

Таким образом, основная стратегия английской вежливости «выражайтесь косвенно» в русской коммуникации применятся лишь в очень незначительной степени. Это же относится и к стратегии «предоставляйте возможность адресату не совершать действие». Опция заключается, главным образом, в семантике вопроса, а частотность его употребления в русской коммуникации не столь велика.

Не характерна для русских и такая стратегия, как «вывод адресата из дискурса»: субъектно-ориентированные высказывания занимают незначительное место в общем объеме речевых формул. Русские коммуниканты, как отмечалось, не различают по степени вежливости такие высказывания, как Я (не) мог бы одолжить твой велосипед? и Ты (не) мог бы одолжить мне свой велосипед? В английской же коммуникации перенос нагрузки на говорящего значительно повышает вежливость высказывания.

Тот факт, что вопрос-разрешение употребляется в русском языке реже, чем в английском, также свидетельствует о том, что русские коммуниканты предпочитают высказывания, ориентированные на собеседника.

О том, что в русской коммуникации не используется стратегия «вывода субъекта из дискурса», свидетельствует тот факт, что прямые декларативные высказывания с перформативным глаголом – Я прошу тебя сделать это – являются не только допустимыми, но и широко употребляемыми.

Такие стратегии, как «сомневайтесь в возможности и желании адресата совершить действие», «будьте пессимистом», также используются в значительно меньшей степени. О том, что они все же применяются в русской коммуникации, свидетельствуют следующие факты:

– употребление вопросительных высказываний (в семантике вопроса содержится доля сомнения);

– сослагательное наклонение глагола, которое также передает неуверенность, гипотетичность;

– отрицательная форма глагола, характерная для русской коммуникации, также является способом реализации данной стратегии: строя высказывание в отрицательной форме, говорящий, как уже отмечалось, как бы заранее прогнозирует возможность отрицательного ответа и таким образом помогает собеседнику дать отказ (Не мог бы ты помочь мне?).

Тот факт, что вопросительные высказывания в русской коммуникации употребляются не столь часто (при этом преобладают вопросы о возможности адресата совершить действие и о его намерении, вопрос о его желании практически не задается), свидетельствует о том, что стратегия «минимизируйте свои предположения относительно желания адресата совершить действие» реализуется в очень незначительной степени

Если для английской коммуникации характерны модификаторы со значением сомнения, в русской чаще используются интенсификаторы просьбы (Я тебя очень прошу; Я вас убедительно прошу). Примером интенсификации, усиления просьбы является двойной императив: Будьте добры (любезны), сделайте это. / Не сочтите за труд, сделайте это. При этом важно подчеркнуть, что подобные высказывания отличаются повышенной вежливостью. Возможно, именно поэтому допустимое в русской культуре усиление просьбы (Я вас очень прошу помочь) не снижает, а повышает степень вежливости. Следует также отметить, что в том или ином контексте прошу может получить дополнительные оттенки категоричности, официальности, «холодности» [Формановская 1998: 204]. В сочетании с убедительно просьба, выраженная глаголом прошу / просим, приобретает оттенок требования: Убедительно прошу вас еще раз обдумать ваше решение / Убедительно просим сообщить нам окончательные сроки поставок. Кроме того, как отмечает Анна А. Зализняк, просьба включает обещание благодарности, и фраза Я тебя прошу означает, в частности, «я буду чувствовать, что я тебе обязан» [Зализняк 2005: 284].

Приведенные факты, свидетельствуют о том, что оказание воздействия на адресата не является в русской культуре нарушением коммуникативных норм. Благодаря особенностям своего языка русские коммуниканты имеют возможность продемонстрировать вежливое отношение к собеседнику иными способами, которых лишены английские коммуниканты (обращение на Вы, имя-отчество, уменьшительно-ласкательные суффиксы). Имена с уменьшительно-ласкательными суффиксами выполняют функцию социально-прагматических модификаторов: Сестричка, принесите стаканчик водички (в больнице). Даже без слова пожалуйста подобные высказывания звучат как мягкая просьба несмотря на наличие императива. И это естественно: используя уменьшительно-ласкательные суффиксы, говорящий реализует стратегию сближения, а при наличии близости допустима меньшая формальность и регламентированность в общении. Таким образом, для смягчения воздействия на собеседника, естественного при обращении с просьбой, в русской коммуникации используются другие стратегии.

Обобщая сказанное можно сделать следующие выводы.

• В русской коммуникации преобладает прямой способ выражения просьбы; в английской – косвенный.

• Русский императив, смягченный модификатором пожалуйста, является нейтральным, немаркированным способом выражения просьбы; в английской коммуникации императив характерен для неформальной вежливости, немаркированным способом выражения просьбы являются вопросительные конструкции Could you/Would you do that?

• В русской коммуникации стратегии дистанцирования используются в значительно меньшем количестве и с меньшей интенсивностью, чем в английской, главным образом при формальном общении и при обращении с просьбой средней и повышенной сложности; кроме того, возможно усиление просьбы, воздействие на адресата допустимо и часто не считается нарушением общепринятых норм общения.

• В английской коммуникации для выражения просьбы используются различные стратегии дистанцирования, направленные на смягчение воздействия и демонстрацию уважения личной автономии собеседника.

Причины этих коммуникативных особенностей кроются, по нашему убеждению, в исторически сложившемся типе социальных отношений, размере горизонтальной и вертикальной дистанции, различных в сопоставляемых культурах, в разных культурных ценностях, в особенностях коммуникативного сознания.

Приведенные факты подтверждают нашу гипотезу, которая сводилась к следующему. Поскольку социальная дистанция между собеседниками в русской коммуникации исторически короче и, следовательно, степень близости (солидарности) выше, им нет необходимости в такой же степени пользоваться стратегиями, минимизирующими угрозу РА, как это делают английские коммуниканты. Более того, сам РА Просьба не представляется столь опасным, как в английской коммуникации, обращение с просьбой является вполне естественным актом в коллективистских культурах, где готовность обратиться с просьбой, как и готовность выполнить ее – частые и обыденные действия.