Чтение онлайн

– Ну, вот, ты доволен, Ферье?
– спросил Ланскис, когда обвинительное заключение и приговор были зачитаны и приговоренного вернули в камеру, - Теперь можно готовить шаттл к вылету. Завтра с утра все закончится.

– Вот и прекрасно, - заявил Ферье.

– А он ничего не возражал, когда читали обвинительное заключение, - задумчиво протянула Зара, глядя сквозь стеклянную стену диспетчерской на взлетную полосу, - Не оправдывался. По-моему, он готов умереть.

– Да, брось, - отмахнулся Ферье, - Все они хотят пожить. Хотят до потемнения в глазах.

– Он не хотел, - грустно возразила Зара, - Противно это все как-то. В первый раз противно.

Лаврову нравилась Зара Коэн. Ее муж и ребенок погибли при бомбардировке Инубы, когда Земной альянс бомбил жилые кварталы. Но смерть близких не иссушила ее душу, как иссушила душу Ферье или самого Лаврова. В Заре оставалось то, что называется старым наивным словом «доброта». За это она и нравилась Лаврову.

– А ты сходи его пожалей, по головке кудрявой погладь, - съязвил Ферье, - Это он сейчас такой агнец божий. А если бы не браслет, он бы моргнул глазом, и мы бы все тут сдохли.

– В принципе, он прав, - заметил Ланскис, - Но держался парень молодцом, и вся процедура в этот раз была неприятной.

– А ты и нашим, и вашим, - проворчал Ферье.

– Я объективен и потому согласен с обоими, - непрошибаемо ответил Ланскис, - Может, сгоняем в город, в кафе поедим, а не будем опять травиться здешней гадостью?

– Выберите место поукромнее, вас не должны видеть вместе, - напомнил Лавров.

– А вы не с нами?
– спросил Ферье.

– Что-то не очень чувствую себя, - ответил Лавров.

Все поняли, это предлог, чтобы остаться одному, но возражать или приставать с расспросами никто не стал.

Лавров вышел из здания диспетчерской и побрел по взлетной полосе в ту сторону, где она, как казалось, заканчивалась небом. Хотелось курить. Лавров остановился, шаря по карманам.

– Прошу, - тонкая бледная рука протянула в раскрытом виде старомодный портсигар с ванильными сигареллами.

Лавров любил табак покрепче, а не это дамское ароматизированное баловство. Но отказ посчитал невежливым и взял сигареллу доктора Паука.

– Как жизнь?
– вяло поинтересовался врач, поднося заодно и зажженную зажигалку.

– Идет, - также вяло отозвался Лавров, прикуривая.

Они медленно зашагали вдвоем по взлетной полосе, отдаляясь от диспетчерской.

– Спасибо за телепата, - проскрипел Паук, - Занятный экземпляр.

Лавров внутренне поежился. Занятным доктор Паук мог назвать что угодно: и рак легких на последней стадии, и лучевую болезнь у пятилетнего ребенка. Не хотелось даже думать, что именно занятное он углядел на этот раз.

– Парнишка весь переломанный, - не дожидаясь вопроса, сообщил Паук, - Все-таки телепаты на полную катушку используют возможности мозга. Нормальный человек выдержал бы такие пытки дня два, может три. А его, судя по состоянию организма, пытали больше двух месяцев.

Лавров остановился и внимательнее посмотрел на доктора Паука. Внешне Сато выглядел здоровым и передвигался без усилий. Нельзя было предположить, что с ним что-то не в порядке.

– Рентген показал, что на руках и на ногах нет ни одной целой кости, ребра тоже ломали, - пояснил Паук, видя вопрос в глазах собеседника, - «Дельта», как спецподразделение министерства обороны, имеет самую передовую медицинскую базу, не то, что мы, к примеру. У них есть уникальные препараты для сращивания костной ткани. Его потом хорошо починили, только профессионал все равно увидит разницу между неповрежденными костями и заново сращенными. Следы пыток ничем не уберешь, только временем. Есть и наружные отметины. Вся спина сожжена лазером, остались шрамы.

Паук сделал паузу, закуривая. Лавров ждал. Зная доктора, он полагал, что это еще не все.

– Специфические пытки тоже к нему применяли, - с чувством, с толком затянувшись, продолжил Паук, - Парню устроили гелиастриумовый шок.

– Что это?
– предчувствуя что-то малоприятное, поморщился Лавров.

– Надевают телепату на голову мешок из гелиастриумовой фольги, блокируя пси-излучение, - не без удовольствия показал свою осведомленность Паук, - Потом вкалывают нейро-катализаторы, заставляя проявлять телепатические способности. Мозг силится пробиться сквозь блокаду, и телепат зарабатывает удар. У парня, судя по сканированию мозга, было уже два микро-инсульта. У «Дельты» опять же есть фармацевтические средства для быстрого и эффективного устранения последствий, МЭБ, например. Но и в этом случае следы остаются.

– Значит, его пытали?
– неприятно пораженный этой подробностью, проговорил Лавров, - Чтобы выбить согласие на взрыв АЭС?

– Ну, а еще зачем?
– равнодушно пожал плечами Паук, - Он, как никто, годился для такого дела. Мальчик-то предельный.

Последние слова врач произнес очень негромко, с несвойственным ему трепетом. Лавров не донес сигареллу до рта.

– Ты серьезно?

Паук кивнул.

– Я сделал тесты. Он и сам мог бы рассказать, он вполне контактен. Но мне хотелось испробовать методику тестирования, и он прошел испытания для определения пси-уровня. Сто пятнадцать процентов и ни процента меньше.

– Так он сумасшедший, и не понимал, что делает?
– Лаврову самому стало неприятно оттого, сколько глупой надежды было в этих словах.

Он вдруг понял, что за чем-то ищет повод отсрочить казнь.

– Нет, - Паук покачал головой, и его глаза блеснули торжеством ученого, сделавшего великое открытие, - Не знаю, в чем дело, но мальчик вменяем. Он предельный, но голова ясная. Есть чуть-чуть мании величия, но с такими способностями положение, как говорится, обязывает.

– Как же его сломали с такими способностями?
– хмуро поинтересовался Лавров, опять возвращаясь мыслями к взрыву на АЭС, к смерти Лары.

– Думаю, методами контрразведки, - опять проявил эрудицию врач, - У них это называется «троянский конь». Конь этот, знаешь ли, принес воинам греческого царя Агамемнона успех, когда война с Троей, казалось, была проиграна. Вот и этот метод действует также. Сначала пытают человека физически, морально. А потом, когда он думает, что он уже выдержал все, что только можно, что ему уже ничего не страшно, даже смерть, тут-то они и делают свой ход конем.

Он замолчал, делая очередную затяжку. Лавров не торопил. Его кольнуло предчувствие. Это было ощущение того, что он стоит на пороге какого-то неприятного открытия.

– Человек все выстрадал, готов умереть, - продолжал доктор, выдыхая ароматизированный дым, - а ему вдруг и говорят, например: «А мы знаем, где живут твои жена и дети. Хочешь их увидеть прямо сейчас»? Действует безотказно. Даже самые крепкие ломаются, как сухая веточка. В «Дельте», считается, состоят люди без прошлого. Но прошлое есть у всех. Сато, небось, папой с мамой припугнули. После таких издевательств выдержать еще и страх за родственников мало кому под силу.

– Ладно, я понял, хватит, - хрипло пробормотал Лавров.