Чтение онлайн

— Дал, ведь оштрафовали бы всех за этот автомат несчастный! Лысый сказал бы: корпоративная собственность и все! Ты, Дед, сам всегда говоришь: должна быть в армии взаимовыручка…

— Да мы ведь не в армии, — усмехнулся Шахид.

— Я вам так скажу: сам же Лысый Альпиниста и порешил. Из Роксиного автомата. У него ведь как в банке — патроны под счет, скоро будем на карачках ползать, гильзы собирать и сдавать ему. И все это — просто чтоб был повод нам денег не платить! Лысый — жлоб редкий! И нас всех, как экспедиция закончится, как курей перебьет. Или отравит — патроны сэкономит! — мрачно посулил Дед и перекрестился.

— Паха, сколько вам за этот маневр пообещали? — хитро прищурился Шахид; солнце уже перевалило за горы, в надвигающейся сумеречной прохладе он натянул рубашку и снял темные очки.

— Пятихатку как аванс и по полторушке по возвращении обещали. Плюс казенные билеты, ксивы, харчи, амуниция…

— Небогато, — качнул головой Шахид.

— Так и работы, послушать Лысого, всего ничего было — сопровождать экологов из международной экспедиции ровно месяц. Две тонны за месяц — вне условий боевых действий — это нормально в принципе. Хорошо даже, — примирительно подытожил Дед.

— А тебе, Шахид, что, не столько же пообещали? — уточнил алчный Паха.

— Не столько.

— Это ж почему, интересно?

Дед тяжко вздохнул, согнул указательный палец колечком и косточкой постучал Паху по лбу:

— Ты прямо или дурак, или засланный. Ну, подумай сам — почему. Всегда тебя надо носом тыкать! — но мыслительная задачка была явно не под силу наивному Пахе, и Дед пояснил: — Да потому, что Шахиду платит не Лысый!

— А кто?!

— Да какая разница? — пожал плечами Шахид. — Зато очень прилично. Во всяком случае, лучше, чем вам. И возвращаться в лагерь у меня что-то после истории про кроссовки и УЗИ совершенно нет настроения. Так что если есть желание — присоединяйтесь. По горам пинаться веселее в хорошей компании. Ты, Прошкин, тоже подумай хорошенько — как жить дальше. По-моему, человеку с таким жизненным опытом, как у тебя, деньги всегда здорово пригодятся…

Прошкин удовлетворенно кивнул: просыпаться на самом интересном месте было просто глупо. Так в жизни Прошкина появилось новое измерение — деньги.

Как человек политически грамотный и сознательный, Прошкин читал Маркса и его разнообразных толкователей и, конечно же, знал, что все в этом мире происходит из-за денег. Потому что деньги — это самый что ни на есть всеобщий эквивалент. Даже революция — способ перераспределения общественного богатства, то есть все тех же денег.

Хотя в повседневной, обыденной жизни деньги мало интересовали Прошкина. Точнее, он привык как-то обходиться без них. И революция тут мало что изменила. В детстве и отрочестве рано осиротевший Прошкин ходил в казенной приютской одежке и черпал жидкий суп из выданной поваром миски такой же казенной, совершенно не принадлежащей ему ложкой. В дальнейшем менялись только повара, ложки и рацион. Менялись по мере того, как менялись должности и звания Прошкина: пайка становилась сперва просто побольше, а потом еще и качеством получше. Уже много лет служебное удостоверение благополучно заменяло Николаю Павловичу бумажник, и о том, какое количество денег потребуется, чтобы быть «эквивалентным» его казенным «корочкам», он даже ни разу не задумывался.

Наверное, поэтому во сне с деньгами у Прошкина как-то не заладилось. То есть не то что денег не было. Деньги как раз были. И много, очень много, как бывает только во сне. Прошкин, как человек от природы хозяйственный, даже ссужал ими под вполне разумные проценты менее рачительных товарищей по кочевому образу жизни, вроде лоботряса Пахи. Проблема была в другом. В том, что этого, объективно большого, количества денег совершенно не хватало. Не хватало просто катастрофически — даже на самое необходимое! Пресловутый всеобщий эквивалент имел скверную тенденцию заканчиваться в самый неподходящий момент, оставляя без удовлетворения самые большие и искренние желания. И этот безрадостный факт определил суровые будни Прошкина в искусственно яркой иллюзии сна…

Прошкин поправил толстую золотую цепочку с висевшим на ней патроном — логичная в своей ирреальности действительность сна имела собственные традиции и суеверия. Так, многоопытный приятель Прошкина Шахид уверял, что, по древнему исламскому поверью, пуля, над которой произведены некоторые магические манипуляции, превращается в ту самую единственную пулю, что способна убить своего обладателя, и, пока она пребывает у владельца в качестве мирного амулета, человек совершенно неуязвим для любого другого оружия. По этой причине Шахид никогда не расставался со своей «счастливой пулей».

Прошкин, услыхав о такой традиции, не особенно обременяя себя магической частью, сразу же привесил подходящую пульку на цепь потолще и за время рискованных перипетий своего необычайного сна уже много раз убедился в эффективности этой простенькой, на первый взгляд, магии. Ритуал работал безотказно! Хотя в остальном — бытовая магия имеет свои границы даже во сне…

Прошкин с горьким разочарованием отложил каталог «Брабуса». У него не то что на тюнигованный «Гелентваген 500G» — очень симпатичную модель, внешне поразительно напоминавшую служебный автомобиль Управления из его реальной жизни, — даже на самый стандартный «кубик» денег изрядно не хватало! Много бы он сейчас дал, чтобы иметь под рукой ту, так и не прочитанную до конца, папочку с текстом «Магия в быту»: помнится, описывался там и специальный ритуал для привлечения денег. Прошкин даже потер виски, безуспешно пытаясь вспомнить текст.

Воображаемая реальность сна отреагировала на мыслительный посыл с поразительной быстротой, причем самым рациональным образом: мелодично тренькнула и тревожно завибрировала коробочка мобильного телефона и после нажатия крошечной кнопочки в ухо Прошкину оптимистично заорал Паха:

— Ник, дружище! Тебе как, бабло надо еще? Тогда ехай к нам в «Чикаго»!

Дед умудрялся сохранять воспитательный пафос даже в потном грохоте ночного клуба:

— Ник, ну дались тебе эти бандитские прибамбасы! Ездишь на «Тойоте» — и езди, тоже джип! Четырехприводной, акустика всем на зависть, кожаный салон — чего еще? Так нет — подай ему «Гелентваген»! Лучше бы квартиру купил или женился! Роскошь еще никого до добра не доводила!

Конечно, Дед был тысячу раз прав, но понял Прошкин это только гораздо позже, поэтому совершенно серьезно возразил, отхлебывая виски со стремительно тающими кубиками льда: зачем ему при таком кочевом образе жизни квартира? А тем более жена? Машина же совсем другое дело: номера сменил, двигатель перебил, документы выправил — и езди на здоровье!

— Это сто пудов! — поддержал Прошкина Паха, перекрикивая приторную кислотную музыку, и перешел к практическим аспектам: — Излагай, что за мероприятие намечается и как оплачиваться будет!

— А как бы вы, дурьи головы, хотели? — интригующе начал Дед. — Ну конечно, наликом! Добротными американскими деньгами!

Такая форма расчета и Прошкина, и Паху совершенно устраивала. Сумма звучала солидно, а сама задача выглядела смехотворной. Честность же клиента подозрений не вызывала. Заказчиком выступал пресвитер религиозной общины, в которую Дед вступил накануне знакомства с Прошкиным. Пресвитер, почти по дружбе, просил неофита присмотреть за грузом, следовавшим ему лично из Средней Азии, — переживал, что алчные таможенники и пограничники расхитят посылку. Словом, о таком непыльном и прибыльном мероприятии можно было только мечтать — обойтись решили без посторонних, благо опыта в подобных делах присутствующим было не занимать…