Чтение онлайн

— Раз ты здесь, это твоя война.

— Моя война — это остаться живым. Я воюю за это каждый божий день, а Армия Соединенных Штатов мне не помогает.

Идти обратно было легче: настроение повысилось, не надо было бояться мин, потому что мы держались той же тропинки, по которой уже прошли. Даже у Долла поднялось настроение. Его разгоряченный мозг начал отмечать удовлетворение лейтенанта выполненным заданием, стремление во что бы то ни стало уничтожить противника испарилось, и он стал возбужденно болтать об успехе операции и о том, что, вероятно, мы все получим благодарность в приказе, а может быть, и продвижение. А почему бы нет?

Неожиданная перемена в настроении Долла действовала мне на нервы. Я никак не мог его раскусить, если не считать, что он просто ненормальный. За полтора суток, что я его знал, он, проявлял последовательность только в одном: в ненависти к вьетнамцам. Я видел, с каким наслаждением он отпиливал палец у убитого снайпера, и потом, когда он отрезал ухо у солдата в лощине. Я подумал о его трофеях. За год он мог бы собрать внушительную коллекцию. Украсит ли он ими свой дом? Я представил себе стену с ушами и другую, с пальцами, и услышал его комментарии к каждому предмету: «Я отрезал этот палец у гука, убитого на дереве, который прижал нас к земле на Центральном плато. А это ухо. принадлежало маленькому джинку, которого мы нашли в воронке с оторванными ракетой руками. Вот это был денек! Надо было вам быть там. Мы очистили от противника всю лощину со складами военных материалов и боеприпасов. Мы потеряли пять-шесть человек, но победа стоила этого. Мы обратили гуков в бегство, но глупый начальник заставил нас отступить. А ведь можно было захватить холмы. Мы, что называется, прижали противника к канату».

Мои размышления о капрале Долле внезапно оборвались. Мы вышли на поляну, где оставили убитого солдата. По приказанию Долла два солдата стали поднимать тело, как вдруг прямо им в лицо разорвалась мина и вырвала мертвого солдата из рук. Силой взрыва их отбросило на несколько футов. Они упали на землю, закрыв руками лица. Заминированный труп лежал между ними вверх лицом, в его груди зияла новая рана. Бегая вокруг поляны, Долл искал в зарослях противника. Хотя кругом было тихо, он держал винтовку у пояса и поливал кусты короткими очередями, пока не кончился магазин. Испуганные солдаты открыли огонь в том же направлении. Пули щелкали и свистели в кустах. Рядом со мной стрелял Блонди, и я впервые открыл огонь из своей винтовки. Я был так взвинчен, что не отпускал спусковой крючок, и винтовка прыгала у меня в руках, пока я не опустошил магазин. Когда я пытался перезарядить, у меня тряслись руки. Беспорядочная стрельба продолжалась несколько минут, пока грохот не покрыл голос Долла:

— Прекратить огонь!

Прошла почти минута, пока солдаты поняли, что никакого противника нет, что неистовство Долла побудило их вести бессмысленный огонь по безобидным джунглям.

— Ты что делаешь, черт тебя дери? — закричал Томас на Долла. — Там ведь никого нет!

— Там чарли, — прохрипел Долл и вставил в винтовку новый магазин. — Он заминировал этот проклятый труп и ранил еще двух солдат. — Он уставился на раненых солдат, словно вдруг вспомнил об их существовании: — Поднимите их на ноги.

Солдат, оказывающий первую помощь, сказал:

— Они истекают кровью.

— Вижу, поднимите их.

— Пошли отсюда к чертовой матери! — крикнул Томас.

Долл сердито посмотрел на него:

— Свяжись со штабом и скажи, чтобы прислали за ранеными вертолет. Через десять минут выступаем к рисовому полю. Через десять минут, слышишь? А потом я хочу стереть эту сволочную лощину с карты. Так и скажи им!

Два солдата стали поднимать тело убитого, когда Долл заорал на них:

— Оставьте его! Возьмите его собачий жетон и патронташ. Больше нам ничего не надо.

До рисового поля оставалось меньше ста метров, и мы все еще продирались через кусты, когда послышался отдаленный рокот санитарного вертолета. Это был успокаивающий звук. Мне так хотелось, чтобы меня эвакуировали вместе с ранеными, но тут справа прошелестела первая мина. Вторая разорвалась прямо перед нами, потом третья — слева. Мы попадали на землю кто где был. Закричали раненые, брошенные носильщиками. Позади, с высоты холмов, слышалось методическое хлопанье минометов, а через несколько секунд следовали разрывы, ломая ветки и выбрасывая комья земли. Мы были окружены огнем. Противник нащупал нашу позицию и вел огонь по площади. Сквозь грохот разрывов я слышал, как Томас отчаянно вызывает огонь на подавление. Просвистела мина и разорвалась в самом центре нашего расположения. Два солдата пролетели надо мной и рухнули в колючие кусты. Сзади какой-то солдат закричал:

— Господи Иисусе, пошли отсюда к чертовой матери! — Он пробрался мимо нас в кусты и направился к полю.

Долл закричал, чтобы он остановился, но тот не обратил на это никакого внимания и скрылся в кустах. Другие солдаты повскакали на ноги и бросились за ним. Началась паника.

Долл рассвирепел, он орал на солдат, приказывая оставаться на месте, пока не начнется артиллерийская поддержка, но вскоре понял, что это безнадежно. Методически, с треском рвались мины, никто его не слушал. С ним остались только Томас, Блонди и я. Долл, не веря своим глазам, смотрел вслед убегающим солдатам.

— Трусливые свиньи! — бушевал он. — Я отдам вас всех под суд!

Мина разорвалась в пяти метрах, обсыпав нас землей. Блонди вскочил на ноги.

— Лучше уходить, чем ждать, — пока в тебя попадет, — сказал он Доллу.

— Оставаться на месте! — закричал Долл, но Блонди уже бросился за остальными.

Долл мгновенно поднял винтовку и прицелился в кусты, где скрылся Блонди. Лежавший рядом Томас протянул руку и крепко ухватил ствол винтовки. Долл попытался ее вырвать.

— Успокойся, капрал, — сказал Томас. — Ты не сделаешь этого.

Красное лицо Долла побледнело под холодным пристальным взглядом Томаса.

— У тебя два свидетеля, Долл. Ведь мы не хотим причинять тебе неприятности.

Глаза Долла сузились.

— Отпусти винтовку.

— Пожалуйста, приятель, — Томас разжал руку. — А теперь давай уносить отсюда ноги и догоним солдат. — Он согнувшись встал позади Долла. Я поднялся и встал рядом с ним. — Ты командир, — сказал он, — я пойду за тобой.

Не говоря ни слова, Долл прыгнул в заросли, мы последовали за ним.

Неся раненых, мы пробивались через колючие заросли, не обращая внимания на рвущиеся со всех сторон мины, и каким-то образом нам удалось достигнуть рисового поля без новых потерь. Санитарный вертолет кружился высоко над головой, вне досягаемости для вражеских минометов, которые теперь перенесли огонь на поле. Мы распластались в высокой траве, ожидая, пока прекратится огонь. Ничего больше не оставалось, как молиться и ругаться, и солдаты делали то и другое, подавленные и обозленные нашим беспомощным положением.

Гнев солдат, всех до одного, был открыто направлен против Долла за то, что он повел их до конца лощины и на обратном пути завел в западню. Его скверный неуравновешенный характер привел к неправильной постановке задачи и напрасным потерям. Злость стала сильнее воинской дисциплины, которую им вдалбливали. Раздавались угрозы «расправиться» с Доллом, если не прекратится обстрел. Нервы у всех были напряжены до крайности. Я чувствовал, что солдаты готовы взбунтоваться. Это меня испугало. Должно быть, Долл тоже это почувствовал. Он отчаянно старался вновь обрести власть и спасти свою шкуру. Он связался по радио с командиром взвода и закричал на лейтенанта, требуя артиллерийского огня.