Чтение онлайн

– Помогите мне, пожалуйста! Этот человек удерживает меня силой! Он заставил меня выйти за него замуж! И угрожает насилием! А еще у него дома находятся раненые заложники. И, возможно, он причастен к смерти моего отца.

– Петрович, во мужики пошли. Угрожают своей жене насилием, - говорит один из ментов.

– Ага, заставляют за себя замуж выйти, - фыркает другой.

– У меня сегодня одна заявительница требовала, чтобы я заставил её любовника на ней жениться. Говорит, мол, ни в какую не хочет. А у неё скоро живот на нос полезет. И отец из дома прогнал...

– Вы будете принимать мое заявление?
– психую я.
– Или я в прокуратуру иду?

– Извините, мужики, - приходит в себя гад.
– У жены шок. У неё отец погиб. Вот сейчас на допросе по этому поводу были.

– Нету у меня никакого шока! Не отдавайте меня ему! Прошу вас!

– А вы, гражданочка, разбирайтесь со своим мужем сами. Следов побоев на вас пока еще нет...

– А! То есть "приходите, когда он вас убьет", да?
– рычу я.

– Пошли уже, дорогая, - гад кивает в сторону выхода, но трогать меня опасается. Так ему и надо!

Делать нечего. Пылая праведным гневом, выхожу на крыльцо.

– Конец тебе, ненормальная, - угрожающе рычит гад.

– И что ты мне сделаешь? Попросишь водителя меня побить? Или в подвал запрешь? Аааа! Я знаю! Ты меня выгонишь из дома в качестве наказания!

Разгневанно смотрю на него, повернувшись лицом к лицу.

Да! Что сделаешь?

Мерзкая ухмылка поднимает вверх уголок его губ.

– О, я придумаю такое наказание, что ты уже этой ночью будешь молить о пощаде...

Мне всё время звонят. Дел выше крыши. Проблем и того больше. И я сегодня еще не был у Самиры. И наш врач требовал к нему приехать, чтобы проверить и перевязать рану. И с бойцами Москвина надо решать...

А я, вместо того, чтобы собрать волю в кулак и, закинувшись обезболами, все-таки ехать и работать, расслабленно растекаюсь по дивану в гостиной, морщась от боли и ставя на беззвучный телефон.

В прямогульнике висящей на стене огромной плазмы отражается кухня. А в ней уменьшенные и удалённые - маленькие фигурки матери и Златы.

Отсюда всей своей кожей чувствую, что ей "зашло" мое наказание. Она то и дело разворачивается и бросает на меня разъярённый взгляд.

Не могу сдержать злорадную улыбку. С моей матерью, даже когда она в хорошем расположении духа, лучше не связываться, а уж если в плохом, то вообще берегитесь!

– Доставай яйцо из холодильника, - командует мать.

– Да не умею я готовить! И не буду!
– складывает на груди руки светловолосая язва. Ох, и язык у этой заразы! Моей матери даже отец перечить не смел!

– Ну, и что делать тогда будешь? В комнате одна сидеть?
– мать говорит с ней недовольным, злым даже тоном, но я отчего-то чувствую, что она смягчилась к девчонке.

Что тому причиной - не понятно.

Может быть, дело здесь в том, что Злата вчера не бросила меня после ранения. А может... Может потому, что мать настрадалась и ей нужно выплеснуть эмоции. Раньше мать все беды свои, все проблемы решала на кухне - любила готовить и делала постоянно что-то.

Сейчас ночь проводит с Самирой в больнице, а день, как привидение, слоняется по дому.

Днём с Самирой сидит нанятая профессиональная сиделка, которая делает массаж и другие процедуры. Мама там только мешается, иначе бы и днем домой не возвращалась.

Язве явно не хочется сидеть одной в комнате.

А может, дело в другом и она просто придумывает какую-то хитрость. Только в отражении кухни мне видно, как язва открывает холодильник и достаёт яйцо.

– Мой его.

– Кого его?

– Яйцо, кого же ещё? Мамма моя! Безрукая ты, что ли? На яйце столько всякой гадости, что в руках держать опасно!

– Да я выну из него содержимое и выкину! Мыть-то зачем?
– не соглашается язва.

– Затем, что с рук твоих потом гадость в тесто попадет!

– Мойте тогда сами, - брезгливо кладёт яйцо на стол.

– Да что же это делается? Ты зачем его на стол положила? Стол теперь тоже мыть надо?

– Давайте я лучше мясо порежу!
– неожиданно предлагает язва.

Разворачиваюсь так, чтобы было видно, что там, на кухне, происходит.

Мама собирается готовить жижиг-галнаш (1).

Это смешно.

Язва, конечно, не в курсе, но с давних времён существует традиция, по которой свекровь с помощью именно этого блюда проверяет, хорошая ли хозяйка ее молодая невестка.

Зачем она делает это с язвой - не понимаю.

Во-первых, и без проверки ясно, что она - хозяйка плохая.

Во-вторых, смысл её проверять, если она мне по нашим законам не жена, если наш брак фиктивен!

В-третьих... Что там в-третьих?

Не помню.

Сквозь подступающий сон, едва удерживаю глаза открытыми, и наблюдаю за ней.

Есть в ней что-то такое... Что заставляет меня смотреть, не отрываясь.

И платье ей очень идет. Оно делает её образ более... достойным, что ли! К девушке, одетой так, как она сейчас, невольно испытываешь уважение! Или, может, это меня воспитывали испытывать уважение к девушке, одетой строго и по традиции?

Высоко поднятые золотые волосы чуть выбились из прически. И несколько порядок касаются длинной изящной шеи и лица. Это так... трогательно, нежно, что мне хочется подойти сзади и... коснуться губами тех местечек, которые сейчас ласкают ее волосы... От таких мыслей что-то болезненно сжимается внутри. Только не там, где рана, а с другой стороны, в области сердца...

На секунду тяжёлые веки все-таки закрывают мои глаза.

Но я тут же открываю их невероятным усилием воли.

А она уже месит тесто! Щечки раскраснелись от усилий. Рукава закатаны до локтей. То и дело сдувает мешающую прядку волос.

Красивая...

С этой мыслью, впервые спокойно и в каком-то неожиданном умиротворении засыпаю.

Просыпаюсь, как от толчка, с чувством вины и тревоги - я столько всего должен был сделать, но не сделал, и как теперь выходить из ситуации, не знаю!