Чтение онлайн

– Мне кажется, я снова беременна, - шепчет мне Елена, когда мы с ней остаемся вдвоём на кухне.

О, ужас! Сделав большие глаза, роняю на стол тарелку, в которую собиралась накладывать рис.

– Да ты не делай такое лицо, - смеется она.
– Как будто кто-то умер!

– Да я просто сочувствую тебе, - честно говорю то, что думаю. С Леной так можно. У неё те, кто постарше - все мальчишки, а с ними на такие темы нельзя. А девчонкам-малышкам такое и не расскажешь. Куда-то выходит и с кем-то общаться, у нее просто нет времени. Поэтому мне здесь обрадовались, кажется, все.

– Да ты что! Ну, я же рада! Правда! А как будет рад Халид, ты не представляешь. На руках меня носить будет!

– Но это же... Ну, вредно! Столько детей. Опять вынашивать, опять роды...

– Вот мы умрем...
– садится за огромный кухонный стол, подпирает рукой подбородок.
– А наши дети будут жить. Рожать детишек. Любить. Страдать, да. Но у них всегда будет поддержка - братья, сестры... Я вот одна в семье. Родители умерли, когда я школу заканчивала. Если бы не Халид, не знаю, как бы в этом мире выживала!

– А меня мой брат не то, что поддержать, на произвол судьбы бросил, когда...
– сказать "когда Амир украл", не могу!

Потому что уже давно это событие для меня имеет совсем другую, не негативную окраску! И даже наоборот, вспоминается, как что-то очень хорошее, как счастливое время!

Встает и обнимает меня за плечи.

Она вообще очень тактильная - все время кого-то тискает, даже взрослого Адама, даже Халида обязательно обнимает сзади, когда он садится за стол.

И мне вдруг так хорошо становится! Как будто меня мама обняла! Как будто я - часть их большой дружной и счастливой семьи. И мне больше не нужно искать своё место в жизни.

И я жалуюсь, хоть и знаю, что не нужно об этом говорить, что своими признаниями я, возможно, компрометирую Амира.

– Я так его люблю. А он не приезжает совсем. Я понимаю, что женат. Я понимаю всё. Но я так... Я соскучилась очень...

– Девочка моя бедная, - гладит меня по голове.
– Адам говорит, что он спрашивает о тебе. Всё наладится. Всё решится. Потерпи только.

Реву, как дурочка, промокая своими слезами её красивое платье.

– Мам! Что случилось? Злата?
– за спиной раздаётся обеспокоенный голос Адама.

Оборачиваюсь на мгновение и вижу, как за Адамом в дом входит Амир!

Наши взгляды встречаются. Я свой тут же опускаю и отворачиваюсь, пряча лицо. Не хочу, чтобы видел меня такую, заплаканную.

Но мне кажется, за то мгновение, что я на него смотрела, я успела увидеть и почувствовать всё - то, что я ему не безразлична, то, что беспокоится, то, что... да, он не сказал, но... мне хочется верить, что любит!

Адам манит мать и они уходят, прикрывая дверь на кухню и оставляя нас с Амиром наедине.

Вытираю лицо, не поворачиваясь к нему.

Господи! Я так хотела, чтобы он приехал! А теперь не знаю, что ему сказать даже!

– Злата, - рывком обнимает сзади. Руки перекрещиваются у меня на груди. Губы вжимаются в чувствительное местечко за ухом.

У меня ноги слабеют.

Задохнувшись, хватаюсь за его сильные предплечья, чтобы не упасть.

Усмехается, разгоняя кучу мурашек по моей коже. Но не весело это звучит. А так, словно бы с презрением к себе самому.

– Клялся себе, что буду держаться подальше. И вот я здесь, - зарывается лицом в мои волосы. Дышит так, как будто долго время был без кислорода и вот, наконец, появилась возможность дышать!
– Ты делаешь меня слабым... Я все время только о тебе думаю...

Когда спишь со своей женой, тоже только обо мне думаешь?

Эта ревнивая мысль обжигает сознание и заставляет болезненно сжаться сердце. Но не может заставить меня отстраниться от него!

Вздохнув, он сам меня отпускает. Отходит на пару шагов.

– Адам сказал, что ты собралась в университет. Пока нельзя, Злата. Эрик сумел выпутаться из той своей ситуации с долгом. Я не знаю, что он им пообещал, но, в общем, сиди здесь пока. Здесь безопасно.

– Меня же так исключат!

– Позвони и предупреди, что заболела. Справку сделаем потом, задним числом.

Мне кажется, он хочет сказать что-то ещё. Что-то важное. Но не говорит. Только смотрит, как будто ждет от меня какого-то знака!

А я не знаю, какого.

А еще я замечаю вдруг, что он осунувшийся и уставший, что у него на лице отрасла щетина и волосы отрасли тоже. И он похудел. И под глазами круги.

Я не знаю, обращала ли я когда-нибудь внимание на то, что происходит с людьми вокруг! Видела ли я, что кому-то рядом со мной плохо! А вот сейчас вижу! И за него, не за себя, сжимается сердце!

– Я, кажется, знаю, кто и почему заказал твоего отца...

Мы все - всего лишь пешки в чьей-то игре.

Невидимые пальцы наших богов двигают нас по шахматной доске жизни.

Нам только кажется, что у нас есть варианты и возможность выбора.

На самом деле каждый шаг каждой фигуры заранее предопределен высшим замыслом, который простым смертным не дано постичь.

У меня только один вопрос в связи с таким ходом размышлений. Каким образом при таком раскладе мы успеваем пополнять список наших грехов? Если наши поступки от нас не зависят...

Я становлюсь долбаный философом.

И, в который раз зависаю, погрузившись в свои мысли.

Недавно я узнал, что план по уничтожению Москвина был придуман и разработан моим отцом. А Фарах Задоев, мой тесть, был в курсе и одобрил.

Мог ли я не рассказывать этого Злате?

Мог!

Зачем рассказал?

Не знаю. Потому что должен был рассказать.

Всё так переплелось. Кто прав, кто виноват? Уже не разберешь.

И она, конечно, плакала. И, конечно, обвиняла мою семью. И, естественно, наговорила всего...

Но потом, когда мне уже было пора уходить, бросилась следом. Обняла на глазах у всех у порога. И сказала, что я не виноват ни в чем, потому что этих планов не знал...

Хочется выпить.

Но алкоголь перестал давать облегчение. Наоборот, заставляет желать невозможного. И страдать от того, что оно никак не может воплотиться в жизнь!

Глаза безотрывно смотрят в одну точку, не желая фокусироваться на чем-то еще.

– Почему сидишь один в темноте?
– в комнату заглядывает Далила.