Чтение онлайн

Когда с конца 1980-х годов в этом крае началось восстановление разрушенных храмов, некоторые молодые священники недоумевали, почему их старший наставник и опекун протоиерей Петр Сухоносов продолжает ютиться в своей тесноте. Вроде средства на строительство нового храма в Слепцовской были, власти не возражали, местное казачество тоже обещало поддержку, а отец Петр не спешил разворачивать стройку. Почему? Кто знает... Может быть, он уже тогда предвидел духом, что близко, слишком близко время, про которое сам Батюшка будет с болью писать своим чадам, оказавшимся в изгнании: «Лед тронулся, и теперь его не остановишь...» Возможно, отец Петр прозорливо чувствовал, что начался необратимый отток верующего православного населения из Чечено-Ингушетии, и скоро в храмы просто некому будет ходить. Уже в 1992 году под покровом ночи группа вооруженных чеченских бандитов ворвется в новый храм Святителя Николая Чудотворца в станице Ассинской и откроет стрельбу из автоматов по алтарю и святым образам, а молодой настоятель чудом останется жив. Протоиерей Петр Сухоносов как опытный и прозорливый пастырь сознавал, что перед лицом надвигавшихся грозных испытаний важно было уберечь оставшуюся в станице паству, укрепить ее духовно. Возможно, знал он и то, что на строительство нового храма у него просто не хватит ни сил, ни здоровья, ни времени... Поэтому продолжал служить в своем стареньком «соборике», приютившемся в тихом проулке недалеко от центра станицы.

Несмотря на реконструкцию и некоторое увеличение церковной площади, в большие праздники люди по-прежнему не могли вместиться в храм, поэтому часть молящихся оставалась во дворе. Однако порядок здесь царил всегда: люди знали, где купить свечи, куда поставить воду или куличи для освящения, куда передать записочки. Никто не входил в храм в грязной обуви: для ее чистки во дворе стоял кран с желобком, где заранее были приготовлены тряпочки и веник.

Порядок и чистота царили и в самом храме. На иконах – ни паутины, ни пыли; окна, двери, пол и кровля всегда выкрашены. Чаша, кресты начищены до блеска. Напрестольное Евангелие тоже в идеальной чистоте. С правой стороны от главного входа стоит большое Распятие Спасителя, над которым немного в сторонке находится старинная икона святой великой благоверной княгини-инокини Анны Кашинской: Батюшка глубоко почитал эту многоскорбную русскую подвижницу. Слева – место для клироса и чтецов. Стены церкви украшают многочисленные иконы, а на веранде разместилось великое множество репродукций и фотографий. Среди них – дореволюционные снимки уничтоженных в 20–30-е годы кавказских храмов, фотографии церковных событий давних лет. Все находится в рамочках, под стеклом, и содержится в чистоте. Вдоль стен веранды лавки, покрытые самодельными ковриками: сюда люди могли присесть, ожидая батюшку, или же давая отдых немощным ногам.

Отец Петр любил церковную живопись, глубоко почитал святые иконы. Не только в храме, но во всех церковных помещениях можно видеть огромное количест- в ° самых разнообразных икон: рядом с древними образами в сверкающих окладах стоят цветные литографии и совсем скромные иконки, написанные любительской кистью. Батюшка искренно восхищался ста-ринными образами и гравюрами, приготовленными у него в пономарке практически ко всем праздникам. Показывая их близким, с восторгом говорил: «Посмотрите, какие живые лики, какие краски!» В Киеве у своего знакомого иконописца и реставратора он поновлял потемневшие образа, заказывал новые иконы.

Один из близких духовных чад Батюшки вспоминает: «Однажды я приехал к батюшке с ночевкой вместе со своим товарищем, чтобы с утра поисповедоваться и причаститься. Батюшка нас ласково принял, а вечером вдруг заходит и просит помочь переместить несколько больших образов с изображениями Пресвятой Богородицы и святых Андрея и Епифания. Все это находится на высоте примерно 5–6 метров. Принесли длинную деревянную лестницу, и он обращается ко мне с просьбой залезть под купол. Честно сказать, как-то стыдно было признаться, что даже на малой высоте у меня кружится голова. Но раз Батюшка благословил, то, значит, так тому и быть. Словно прочитав мои мысли, отец Петр улыбнулся и говорит: «Дальше земли еще никто не упал. Полезайте с Богом!» Я стал подниматься почти по вертикально стоящей лестнице. Случись что – и ухватиться не за что будет. В ногах противная дрожь, руки вспотели, вниз посмотреть страшно. А Батюшка внизу стоит, наблюдает, и с моим товарищем ведет разговор. Кое-как на маленьком карнизе я разместил клещи, молоток и гвозди и принялся за работу. Пробыл там больше получаса. Как оттуда не свалился – до сих пор не знаю. В другой ситуации со мною точно случилась бы беда, а тут меня словно невидимая сила сзади поддерживала. Наверное, это были молитвы Батюшки».

Отец Петр любил современную каноническую, понятную ему и людям иконопись, и в то же время скептически относился к тому, что некоторые молодые иконописцы стали без всякой меры и разумения подражать древнерусской живописи. Помню, впервые я приехал в гости к батюшке в начале января, когда наша Православная Церковь совершала память только что канонизированного Кронштадтского старца Иоанна. На аналое слева от алтаря был установлен дореволюционный фотографический портрет праведника под стеклом в рамке. Трудно сказать, как он оказался у Батюшки в то время? Отец Петр подвел меня к нему, благоговейно приложился и произнес: «Мне больше понятна такая икона – с живым человеческим лицом».

Книги

Предметом особой заботы отца Петра Сухоносова всегда были церковные книги, которые он считал своим «главным богатством». Их он собирал на протяжении всей жизни: вместе с богатейшей духовной литературой, в частности очень редкими экземплярами, тут были словари, энциклопедии, различные справочники, а также историческая и художественная классическая литература. Батюшка любил разные по содержанию книги, если в них, конечно, не было соблазна. Здесь же можно было видеть подшивки церковных газет и журналов за много лет: все они аккуратно переплетены и « пронумерованы. Отдельно хранились письма от близких людей. На каждое из полученных им писем отец Петр обязательно давал ответ, приучая к тому же самому и близких. «Не отвечать на письма людей или долго молчать, когда тебе пишут – тоже грех», – наставлял он.

Каждую книжку, которая шла в продажу, Батюшка собственными руками оборачивал целлофаном (позднее, в преклонные годы, он просил это делать своих помощников). Если же замечал, что приобретенные на складе книги имели ненадежный переплет, то каждая такая книга непременно попадала в переплетную мастерскую и оттуда шла в продажу в обновленном виде.

«Спаси, Господи, календарей не было, но теперь хватит, плохо, когда их не берут – время уходит, – пишет Батюшка своему воспитаннику, ставропольскому диакону Димитрию, который всегда привозил в «Слепцовку» новинки религиозной литературы и церковную периодику. – Журналы дорогие, почта здесь приносит. Какие новые книги, брошюры можно брать. Отца Арсения есть две книги. Но у них переплет – отрезан корень и клейком помазано, и если до букв поля 1 см, то сшить невозможно. Таких не бери, попробуй разломать их, и если поддаются ломке – значит, на ветер их пускать, хотя они и хорошие по содержанию. А люди-то не знают, что их обманывают. Прости, Господи. Гарантия их на месяц...»

На книгах с твердым переплетом острые углы обычно обрезались и делались немного закругленными. Рассказывают, что однажды родная сестра Батюшки Татьяна Петровна случайно поранила руку острым углом книги, и с тех пор отец Петр во избежание подобного с другими людьми аккуратно закруглял углы и оборачивал их специальной бумагой – так, что казалось, будто книга не претерпела вовсе никакого «косметического» ремонта. Тот, кто знаком с переплетным делом, знает, что оно требует немалых физических усилий. Себя же Батюшка никогда не жалел, и от постоянных работ в своей переплетной мастерской у него развилось, можно сказать, профессиональное заболевание – двусторонняя грыжа, от которой отец Петр сильно страдал, находя некоторое облегчение в постоянном ношении бандажа. Каждая книжка, которая выходила из рук протоиерея Петра Сухоносова, сопровождалась листовкой, содержащей советы, которые он составил сам и отпечатал типографским способом:

«Как обращаться с книгой?
–

1. Руки должны быть чисто вымыты.

2. Книга обернута бумагой или заклеена целлофаном.

3. Нельзя мочить пальцы, ломать листы.

4. Переворачивать надо за правый верхний угол листа, указательным пальцем правой руки.

БЛАГОГОВЕЙ ПЕРЕД РЕЛИГИОЗНОЙ КНИГОЙ – ОНА СВЯТЫНЯ!

Ее очень трудно найти – береги ее!

Читай почаще книгу эту,

Она ведет тебя ко Свету,

Она научит тебя жить,

Трудиться, верить и любить».

В конце книжки тоже была листовка: «Кто такие чародеи? Это ОБМАНЩИКИ, вводящие в заблуждение и заблуждающиеся сами... Все верящие чародеям и боящиеся их, пребывают в обмане. Верить же обману неразумно и грешно». Часто отец Петр вкладывал в книги листовки, содержащие краткие сведения о необходимости срочного крещения.

«Книги – как дети, – говорил он, бережно беря в руки церковную книгу, – они ведь тоже просят и тепла, и заботы, и любви нашей». Искусству переплета и ремонта книг отец Петр посвятил даже специальную книгу, которую написал сам, отпечатал собственноручно на машинке и давал читать людям, в которых видел такую же любовь к переплетному делу.

Батюшка любил дарить близким людям духовные книги, иногда подписывая их своими словами. Вот, например, дарственные надписи в книгах, хранящихся у Елены Михайловны Гуриной, которая ныне проживает в Краснодарском крае: «На незабвенную молитвенную память рабе Божией А., детям, внукам и правнукам с Родины от настоятеля Слепцовского храма Покрова Божией Матери», «А. и Елене, Жене и Максиму на все годы и в память посещения нами ст. Ильской 10 марта 1994 года. Просим святых молитв ваших. Недостойный протоиерей Петр».