Чтение онлайн

В ту ночь мне приснилась птица. Бабушка, вечно увлекающаяся всякой эзотерикой, говорила, что это либо к смерти, либо к новостям…

Был самый канун Нового года- и я как наивная дурочка верила в чудо. Вдруг его сегодня выпустят? Вдруг сейчас распахнется дверь- и он зайдет- огромный, грозный, хмурый… Готова на все- на его ярость, злость, претензии, наказания… Лишь бы снова его увидеть…

Когда поймала на экране телефона вызов от Джамили, сразу почувствовала: это что-то важное… Она не звонила дня три. Я писала ей пару раз, но она лишь сухо отвечала, что новостей нет, но судя по всему, всё без изменений.

– С тобой хочет встретиться мама,- вдруг ошарашила она меня фразой, которую я даже не знала, как трактовать, когда поспешно собиралась в кафе на встречу. Приехала первая. На нервах сразу бахнула аж две чашки эспрессо- и от того пульс сейчас шарахал, как сумасшедший.

Возможно, она мой шанс что-то исправить… Как минимум, она может поговорить с Анзором и разъяснить ему всю ситуацию. Я не хочу, чтобы он думал про меня плохо… Не хочу, чтобы он разочаровался… И… я очень хочу, чтобы она поддержала нашу любовь. Ну вдруг, Гаджиев старший не попрет против такого союзника на нашей стороне… Это ведь его жена, мать его детей…

– Нужно поговорить, Рада,- устало произносит мать Анзора, присаживаясь напротив меня в немноголюдном кафе одного из торговых центров.

Сегодня она выглядит намного более постаревшей и осунувшейся. Может быть, я бы даже ее не узнала сейчас, встретив на улице. Разве это та приятная женщина у них в шикарном доме?

Под глазами огромные синяки, щеки впали. Она кладет свои руки на стол. Они немного подрагивают. Это очень уж сильно пугает и даже деморализует…

– Меседу Рустамовна,- начинаю я сипло,- я… я очень сильно люблю Вашего сына, правда… Я очень хочу, чтобы Вы знали это… Я…

– Тихо, Рада… дай мне, пожалуйста, сказать… Мне и так непросто…

Я осекаюсь, напряженно настраиваюсь послушать женщину…

Я сейчас- один большой напряженный нерв и само внимание…

– Мужчины…-начинает она издалека и как-то печально,- наши мужчины непростые, Рада…

Делает паузу, подбирает слова.

– Я всегда искренне не понимала, зачем русские женщины так тянутся к кавказцам. Ладно мы… Мы их крови, понимаем их менталитет, на худой конец, выбора у нас нет, но вы… Вы ведь свободные, вольнодумные… У вас есть выбор…

– Выбор не нужен, когда есть любовь…- все-таки врезаюсь своим сиплым замечанием.

Она как-то остро кидает на меня взгляд и печально усмехается…

– Любовь… Много ли ты знаешь об этом чувстве, девочка…

– Достаточно, чтобы знать точно, что Анзор- моя любовь,- вскидываю подбородок уверенно.

Она снова печально улыбается.

– Я тоже когда-то думала, что любила… А потом забыла про эту любовь… Теперь она кажется просто сном… И даже не моим- чужим…

– Ваш муж совсем другой… Он вообще не похож на Анзора!- резко осекаю я её.

Она снова усмехается.

– А кто сказал, что я говорю про своего мужа?

Тут уже я прикусываю язык… Хватит перебивать, Рада. Даже из-за чувства неотпускающего волнения…

– Сейчас уже не важно, кто он был… Но тогда мне казалось, что я тоже любила. Слишком сильно… Эта любовь словно бы мою жизнь перевернула, знаешь? Когда мне пришлось выйти замуж за отца Анзора, я думала, что умру… Нет, как видишь, не умерла… Жива и здорова. И даже детей родила красивых…

– Вы… счастливы?

Она снова поднимает на меня пронзительный взгляд.

– Знаешь- да… И не потому, что стерпится- слюбится… Я уважаю Гаджи и несмотря на его характер и загулы, он все делает для семьи. Но… я счастлива потому, Рада, что в свое время моя мудрость и благоразумие упасли и меня, и того, кого я любила, от необратимых последствий…

– О чем Вы?

Она нервно сглатывает, залпом выпивая большой стакан воды. К остывшему рядом кофе даже не притронулась.

– Он предлагал мне бежать… За три дня до моей свадьбы… Когда я сказала, что боюсь и не могу решиться, угрожал, что украдет… Я понимала, что далеко нам не скрыться… Нас догонят, разоблачат. В лучшем случае это будет просто бесчестие, но… по нашим законам- такой позор отмывается только кровью… Его могли убить… Как думаешь, счастливее бы я была тогда? А сейчас… я знаю, что он жив… Знаю, что он завел семью, воспитывает детей, как и я… Мы перебесились, успокоились, пошли своими путями, которые увели нас далеко-далеко от того перепутья…

– К чему Вы клоните?- спрашиваю сипло.

Он чуть кривит рот в незлой усмешке.

– Ты умная девочка, Рада… мы обе с тобой понимаем, что Гаджи не отступится… Он дожмет Анзора. А я… мне жаль моего мальчика… Разве он это заслужил?! Я знаю его, он благородный и честный и сам… никогда от тебя не отстанет, но ты… если ты говоришь, что правда любишь, разве любящий не готов ради любимого пойти на любую жертву?

Я сокрушенно слушала ее, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Это был выстрел в лоб. Контрольный. Намного более филигранно, точно и в цель, чем тот каскад угроз виде тяжелой артиллерии от Гаджиева-старшего…

– Отступись, Рада… Ты красива и умна. Вся жизнь перед тобой. Ты еще встретишь прекрасного парня, мужчину… Он сделает тебя счастливой, тебе не придется жить в этих условностях и ограничениях, какие есть у нас на Кавказе… А его… отпусти… Потому что Гаджи твердо сказал, что сделает все, чтобы упрятать Анзора за решетку, если ваш роман не закончится…

– Он не будет счастлив… И я тоже…

Она с минуту пристально смотрела на меня. Каким-то невидимым взглядом. А потом толстая слеза вдруг сорвалась с её длинной черной ресницы. А меня аж прострелило током, потому что она стала лишь первой. Первой в стене невыплаканных слез в ее глазах… Материнских… Самых искренних и горьких.

– Зато он будет жив, здоров и на свободе, Рада… Он пойдет достойным благородного мужчину путем, окончит институт и получит полагающееся его уровню знаний и ума место. Разве понимание того, как много ты дала своему любимому своей не такой уж и большой жертвой- это не счастье для тебя? Время лечит, поверь мне… Представь, если вам вдруг приспичит расстаться, как это часто бывает в современных русских парах? Ну, схлынут чувства- и что тогда? Для тебя это будет просто следующий этап, а для него? Его путь с тобой- в один конец. Он оставит позади себя выжженную землю, Рада… И тебе нужно будет с этим жить. Сможешь?

Я делала вдох и выдох. Пыталась нащупать хотя бы какую-то ментальную точку опоры, но тщетно. Это было свободное падение вниз. Окончательное. Сокрушительное.

Зажмурилась. Снова вдох и выдох. Легкие обжигает жаром, словно бы я сейчас сижу в перетопленной бане, а не в прохладном кафе.

– Вы правы…- произнесла я, не слыша собственного голоса,- я сделаю так, как Вы сказали…

– Спасибо, Рада…- ее губы дрожали. Уже не от слез, которые она небрежно вытирала тыльной стороной ладони. Робкая, такая унизительно-счастливая улыбка преобразило лицо. Так, что сердце сжалось за эту женщину… Счастливую? Бедную… Сломавшуюся под гнетом косности края, в котором ей пришлось родиться, - я так тебе благодарна!