Чтение онлайн

А когда на следующее утро проснулась от постороннего женского голоса во дворе у калитки, так вообще подскочила со странным предчувствием. Чуть отодвинула узорчатую тюль и замерла... Там стояла Меседу…

Глава 37

Сказать, что я не была готова к этой встрече- ничего не сказать.

Внутри все бушевало и пенилось.

Этот визит неожидан? Она не в курсе, что я снова забрезжила на горизонте? Просто приехала проведать отца?

Захотелось сбежать и спрятаться, как девочке, пойманной за чем-то шкодным.

А потом досада на Анзора. Привез меня сюда- и не подумал, что такая встреча возможна?

Пока сидела мышкой в комнате, как только себя не накручивала.

А потом в комнату постучались.

Сидрат…

– Пойдем, Радмила. Мать твоего мужчины приехала. Поговорить хочет… Я чай свежий заварила. Попьете. Поговорите. А я пока схожу на ферму, свежего сыра овечьего принесу.

Оторопела и напряглась. Как? Она в курсе? Кто сказал?

На моем лице застыло столько вопросов, что Сидрат лишь усмехнулась.

– Говорю же, хватит накручивать себя. Выйди и поговори. Никакого секрета в твоем нахождении здесь нет…

– Анзор… в курсе?

Она лишь хмыкнула и недовольно повела головой, дав понять, что я продолжаю спрашивать то, что не имеет смысла.

И правда? Какая разница, кто в курсе. Она тут. И я тут. И никуда больше не денусь. Не отступлюсь больше от Анзора, что бы она сейчас ни говорила мне…

Когда я прошла на кухню, Меседу стояла у окна, сложив руки на груди.

Оглянулась на меня сразу.

Сначала замерла на мгновение, скользя по лицу и телу, потом слегка улыбнулась и кивнула.

– Здравствуй, Радмила,- произнесла тихо, -давно не виделись…

В горле першит. Я нервно сглатываю и киваю. Пока не могу из себя выдавить ни слова.

Неловкая пауза затягивается.

Меседу первая пытается разбить между нами лед. Приглашает к столу и наливает мне и себе чаю.

– Я привезла пирог с грецкими орехами. Сама с утра пекла. Наверное, ты как все эти современные девушки не ешь сладкого. Но если все-таки можешь сделать исключение, то попробуй. Это рецепт моей мамы. Анзор его обожал с детства…

– Я ем сладкое,- говорю тихо и протягиваю руку за ароматным куском выпечки.

Меседу одобрительно кивает.

– Анзор говорил, что это ты придумала тот самый знаменитый шоколад с арабским кунафе. Потрясающе, Рада. Он очень тобой гордится…

Говорил? То есть они обсуждали меня уже сейчас… После моего повторного появления в его жизни…

Она ловит мой вопрос в глазах, но не спешит на него ответить.

Смотрит на свои идеально ухоженные руки, потом опять поднимает глаза на меня.

– Я знаю, что у тебя есть все основания меня не любить, Рада. Но я повторю то, что говорила тебе тогда и скажу сейчас. Если нужно будет, буду говорить и говорить… И как только у вас появятся свои дети, ты поймешь меня лучше… А сейчас просто постарайся услышать… Самое важное для матери- счастье и спокойствие ее ребенка. Его безопасность и благополучие…

Ее слова снова невольно царапают, воскрешая болезненные воспоминания. Меседу и правда тогда была очень убедительна… Очень… гораздо убедительнее своего мужа…

– Он не стал счастливее, отказавшись от меня… И на этот раз я не отступлюсь,- голос становится тверже, хоть каждое слово все еще царапает гортань,- я буду с Анзором. Даже если для этого придется пойти против всего мира…

Она печально улыбается…

– Ты неправильно меня поняла, Рада… Я вовсе не против этого… Да и что греха таить- была бы моя воля, я бы и тогда не была против. Разве есть для матери большее счастье, чем передать сына в заботливые, любящие руки. Я точно знала, что ты с ним не из-за денег, власти или внешности. Просто…- тяжело вздыхает,- ты ведь видела фото… Сидрат сказала, ты сразу догадалась…

Прикрывает глаза. Тяжело, глубоко дышит…

– Я боялась, Рада. Я все эти годы так сильно за него боялась…- ее губы дрожат…- знаешь, каково это… Жить в таких условиях, в каких жила я…

– Гаджи знал, что Анзор не его сын?- спрашиваю сипло.

Она молча кивает и опускает глаза в пол. Там стыд и сожаление.

– Конечно, знал…- облизывает сухие губы,- мы с Рустамом сразу полюбили друг друга… Это было… Да что мне рассказывать, наверное, вы с Анзором испытали то же самое, когда встретились. Тут даже объяснений не нужно… В тот год он приехал к родственникам из Кисловодска. По семейным обстоятельствам его отправили доучиваться в одиннадцатый класс к нам в селение. Я была на класс младше. Увидела его- и сердце остановилось… Наша любовь была украдкой… Горячие взгляды, короткие слова, в которых было больше, чем в сотнях страниц признаний… Мир для меня вращался вокруг этого парня, а за пределами нас двоих и вовсе не существовало реальности.

Впервые он осмелился коснуться меня на выпускном. Это был невинный жест, в современном мире вообще ничего не значащий- упала моя лента с плеча. Он поднял и подал. Пальцы наши пересеклись…

Началось лето. Рустам остался в селении- помогал дяде с продажей скота, часто приходил к моему отцу- ему нравилась чеканка, а еще он любил слушать его рассказы… Я тоже любила… Все домочадцы любили. Эти вечера были самыми счастливыми в моей жизни. Мы сидели в большой гостиной, разделенной на две половины- женскую и мужскую. Поджав ноги под себя, греясь от чугунной печки, смотря в черно-сизую гладь темноты за окном, мы слушали мерное тиканье старинных часов на стене, слушали сказы о наших предках и украдкой смотрели друг на друга… Я довольствовалась даже этим… После этого могла не спать ночами напролет- вспоминать каждый взгляд, каждое движение рукой украдкой…

Но как это всегда бывает со страстью… Рано или поздно искра разгорается в пламя… Я ходила к роднику за водой, когда он подкараулил меня и прижал к дереву, обдавая своим горячим дыханием.

Посмотрела в окно, нервно закусила губу…

– Наши чувства были такими сильными, что я дышать не могла и думать… Да и Рустам уверял, что ничего не помешает нам быть вместе. Он из той же народности, с их родом у нас хорошие отношения… В тот год он должен был поступить и хотел меня засватать… Но… в итоге поступить не смог… Пришлось идти в армию. В те времена с этим было строго… И вот тут как бы ни хотелось промолчать, придется рассказать и про Гаджи… Гаджи я знала с детства. Мы учились в одном классе. Он был двоюродным братом Рустама, сыном нашего соседа. Наверное, если бы не одержимость Рустамом, я бы могла заметить его горячие взгляды в мой адрес. Он всегда как-то меня отличал среди других. Задирал в детстве, защищал в более зрелом возрасте. А еще…- снова нервно сглотнула,- мне кажется, что он следил за мной и Русом. Ничего не говорил. Я знала нрав Рустама, возможно, между ними двумя и был жесткий разговор, но я о нем не знала. Рус сразу обозначил границы… Шло время… Рустам дважды приезжал в увольнительную… Кто бы знал, как горело мое сердце в разлуке, а потом- от страсти, когда мы встречались… В один из его приездов это и произошло… Наверное, мы оба забылись… Иначе я не могу объяснить, как я позволила ему зайти так далеко…

Меседу вдруг отворачивается и всхлипывает.

– Рустам уехал на следующий день к вечеру. До этого он пришел к моему отцу и сказал, что хочет взять меня в жены. Та фотография, которую ты видела в альбоме, сделана в тот день. Отец воспринял его слова сдержанно. Сказал, что если это искренняя любовь, он не будет ей мешать, но принял решение не давать согласия Рустаму прямо сейчас, а дождаться его возвращения из армии… Конечно, он не знал, что между нами произошло накануне ночью в сарая, а я бы ни в коем случае не призналась… В нашей культуре это было смерти подобно. Жалела ли я о случившемся? Жалела, Рада. Не потому, что не любила. Потому что мне было страшно и он уходил… И еще интуиция подсказывала, что добром все это не закончится… И эти чувства меня не подвели…