Чтение онлайн

Устала ворочаться в постели. Середина ночи. Время до утра тянется мучительно долго. Встаю и спускаюсь вниз, в гостиную. Может хоть чая попью.

Вздрагиваю, когда нахожу Анзора там, подкидывающим дрова в камин.

– Почему не спишь?
– спрашиваю его.

Оглядывается со спины и смотрит пронзительно. В просторном помещении со сводчатыми стилизованными потолками его голос звучит глубоко.

– А ты?

Взгляды пересекаются. Нервно сглатываю.

Перед глазами его Кристина. Ничего не могу с собой поделать... И все равно грудь царапает ревность. Пусть сто тысяч раз доказывает мне иное, она была рядом все эти годы…

Сажусь на диван. Смотрю на стреляющие искрами свежие поленья. Совсем скоро они превратятся в черные угли...

– Рад...- чувствую, как прогибается рядом диван. Напрягаюсь...

Не сейчас... Сейчас я уже не готова к близости… Теперь уже, когда жар нашего разговора отхлынул, а сердце снова заполнила прохлада ночи, не смогу… Момент потерян. Все слишком сложно внутри...

– Рад...- повторяет Анзор. Тяжело выдыхает и кладет руки себе на колени, трет устало лицо, горбится,- паршиво себя чувствую...

Оборачиваюсь на него. Физически? Заболел?

– Представляю, каким козлом я выгляжу в твоих глазах.... мрачно усмехается.

Отвечаю не сразу, но все же поддакиваю.

– Есть такое...

Снова тишина и треск дров в камине. Тепло клубится и дотягивается до нас, воздух мгновенно сушится.

– Я все думал, как ввести тебя в свою жизнь, чтобы тебе не было брезгливо, а не получилось все равно... Потому что грязь это всё. Со всех сторон грязь- куда ни глянь... Я сам ведь ее поощрял и культивировал…

Я не перебиваю больше и не острю. Ему действительно физически больно говорить...

– А самое смешное, что я пришел к этому благими намерениями тех, кто считал, что имеет право морализаторствовать...- опять трет лицо, тяжело вздыхая,- этот ненужный ни мне, ни Лилит брак, который даже на толику не стал настоящим. Кристина... Несчастная дура- дешевка, которой я, как пробкой, заткнул уязвленное отцом самолюбие. Сотни безликих баб... Я, наверное, делал им больно и в их глазах подлецом... А мне было насрать... Я даже по карьере так хорошо продвинулся, потому что мне на всех было срать. Конкурентов я убирал зло и беспощадно, жалости не испытывал ни к кому. Я умер изнутри, Рада... Тогда, под твоими окнами в Иваново я просто сдох...

В горле резко перестает хватать места для воздуха. Он становится колючим с каждым порывистым вдохом. Глаза тут же щиплет, как от стеклянной пыли.

– Снова и снова я задавался вопросом: зачем?
– он поворачивает на меня свои совершенно осоловевшие от боли глаза. Такой искренней волчьей боли, что и меня тут же пронзает, отзеркаливая,- почему ты выбрала уйти, Рада? Я узнал, что мой мудак- отец давил... Понимаю, что даже мать сыграла свою роль, уверенная, что делает благость... Все могу понять- что тебе было страшно, некомфортно, про маму твою знаю, что пахан ее подставил, но... ты ведь понимаешь, что для настоящей любви все это отговорки, Рад?

Почему я отступил? Почему не искал больше встреч? Да потому что смысла в этом не было? Ты отпустила. Ты, мать его, смогла посмотреть мне в глаза и отпустить! Всё! Точка! Нет, блядь, никаких других отговорок! Даже если бы отец нож к моему горлу приставил, не отговорка! Потому что....
– его голос срывается. Господи, это то ли вой, то ли плач. Какой-то звериный. Выворачивающий меня изнутри,- потому что я все равно подох без тебя, Рада... Какая разница, как было подыхать… С тюряге от заточки барыги или…

Я смотрю на огонь перед собой, чувствуя, как горит роговица глаза от того, что я не моргаю. Моргнула- и щеки затопили две горячие реки. Легкие разрывает изнутри. Эта боль, эта тоска, эта несправедливость лютая сидели во мне все эти годы... Тогда, в машине сидели, когда я смотрела в его глаза и говорила, что не хочу больше его в своей жизни... На лавочке со мной сидели в парке в Тамбове, когда бабуля рассматривала фотографию Анзора и Лилит со свадьбы... Они были со мной всегда... Третьим на всех свиданиях, когда я наивно пыталась начать снова чувствовать себя женщиной. Когда делала первые успехи в бизнесе, когда бежала от проблем, у гроба матери, когда плакала от того, что не смогу выполнить данное ей обещание перед смертью-быть счастливой.

Не могла я быть счастливой без него. Всё это жалкая бутафория...

Я нахожу в себе силы развернуться на него и сказать правду.

И она, конечно же, не в угрозах его отца и наших финансовых трудностях... Мои страхи были намного глубже и сильнее. Они и сейчас никуда не делись... Просто я научилась их контролировать...

– Я сейчас скажу тебе, Анзор, а ты не примешь и не поймешь... И громкая фраза «отпустила, потому что любила», тоже ничего тебе не объяснит и ты только раздраженно отвернешься, не приняв мою правду. Ты тоже назовешь ее отговоркой...- снова смотрю на огонь перед собой и пытаюсь подобрать слова, которые все равно не могут выразить мою боль, страхи и сомнения...- ты когда-нибудь видел, как уродует ствол дерева жгут, который на него повязывают, когда дерево еще молодое? Как корежет это место с годами, когда дерево растет? Оно ведь е перестает расти… То, что заложено природой, берет своё… Какая на нем становится кора видел? Уродливая, словно бы с наростом, словно бы это отвратительная противоестественная опухоль... Оно вроде бы и живо, а все там внутри неправильно... Все не так... Я помню свою маму...- сглатываю боль в груди, голос дрожит, но смысл сейчас храбриться и быть сильной, если даже он не пытается?
– молодую красивую маму, которая осталась без любимого мужчины... Наверное, у нас однолюбство у нас семейное - и потому несмотря на свою внешность, другого не появилось... Но дело даже не в этом... Его уход ее сломал. Но она тянула на себе- меня, бабушку, свою жизнь. Выживала. Подстраивалась. Поднимала меня... А я все равно чувствовала, что внутри она надорвана. Что ситуация с бросившим и обманувшим ее мужчиной сломала ее дух. Навсегда изуродовала ее жизненный ствол... потом я выросла... И прочитала Достоевского... И почувствовала этот дух у его героев в «Преступлении и наказании».

Надорванные духовно. Вот как я это считала для себя... И дело тут не в природе травмы, которую тебе наносят. Она у каждого может быть своя- предательство самых родных, сломленная карьера, изгнание, болезнь. Дело в том, как эта самая травма тебя меняет безвозвратно...

Знаешь, что я видела, когда твой отец преднамеренно превращал твою жизнь в ад? Вот эти самые страдания, которые надламывали тебя духовно... Тот же взгляд в пустоту, когда я не вижу, не смотрю на тебя. Та же внутренняя потерянность... Нет, не из-за денег. Я прекрасно понимала, что ты заработаешь, Анзор... Он решал тебя гораздо более ценного... Он решал тебя связи с твоей родиной, твоей внутренней силы, он бил по тем самым точкам твоего духа, которые было не восстановить... Не знаю, осознавал ли он в полной мере, что делал, но я видела это... И Расул видел. И мама твоя тоже, думаю, потому она и пришла ко мне...

Он дышал порывисто и тяжело...

– Знаю, Анзор. Знаю, что ты скажешь... Что я не имела право решать за тебя, что я лишила тебя гораздо большего, оставив, но... мысль о том, что спустя несколько лет ты посмотришь на меня этим самым стеклянным пустым взглядом духовно сломленного человека- и поймешь внутри своей сути, что это я виновата в том, что произошло... была нестерпима... Любовь могла пройти... Все вокруг говорили, что она пройдет... А вот это было бы уже не исправить...- я сделала последний вдох, словно бы затяжку крепкой сигаретой,-зато мысль о том, что ты растешь, крепнешь, становишься только мощнее и влиятельнее... Что все твои мечты сбываются... Вот эта мысль и давала мне кислород для жизни... Что бы ты ни говорил, тогда я сделала правильный выбор. В пользу своей любви к тебе. И твоя сила сейчас, то, кем ты стал- лучшее доказательство правильности моего решения тогда…

Я замолчала и закрыла глаза. Мы сидели совсем рядом друг с другом.

Касались через ткань одежды тел, но в этом контакте не было сейчас сексуального подтекста. Между нами происходила сейчас гораздо более глубокая близость... Наши души заново искали дорогу друг к другу. Даже через грязь, мглу, обиды, время и пресловутое общественное мнение. Искали путь по судьбе, раз уж кто-о свыше решил, что все-таки нам суждено быть вместе вопреки всему…

Я почувствовала его пальцы у себя на щеке, стирающими дорожку слез. Развернул меня на подбородок к себе. Глубоко вздохнул.