Чтение онлайн

Когда мы зашли внутрь, Гаджи Гаджиев даже не пошевелился.

Потому что не мог.

Только его глаза- все еще такие же цепкие, живые и жестокие вмиг ошпарили кипятком.

Он едва заметно поднял свою правую руку и положил на колесо инвалидного кресла.

Я резко выдохнула, даже немного покачнувшись, но Анзор стал держать за руку еще крепче,

– Здравствуй, отец. Не ждал? Понимаю... Я тут не частый гость... На надеюсь, мой подарок тебе понравился? Я старался. Знаю ведь твои вкусы не понаслышке...

В тоне Анзора сквозила нарочитая дружелюбность, но ее с лихвой перекрывало презрение.

Он упивался. Упивался своей местью. Своим внутренним противостоянием с этим мужчиной...

– Посмотри, кто со мной, папа.... продолжал он, от чего я поняла, что Гаджиев-старший, судя по всему, из-за своего состояния здоровья лишен возможности не только двигаться, но и говорить,- помнишь, Раду? Девушку, которая заставляла мое сердце биться со скоростью света? Которую я любил больше жизни? Пришел поделиться с тобой радостной новостью. Пару дней назад мы сделали магари, а совсем скоро она станет моей официальной женой и в гражданском смысле этого слова. Думаю, у нас будут очень красивые дети.

Правда?

В комнату зашла Патимат, позвякивая чашками на подносе.

Снова кротко и доброжелательно нам улыбнулась.

Со стороны эта странная, даже страшная картина могла казаться до невозможности идиллической... Да, с человеком случилось несчастье, но он не забыт и не предан забвению- окружен заботой и красотой, вот только... от неправильности всего происходящего желудок сводило. Мне жутко, до мурашек перед глазами и диких позывов тошноты было дурно сидеть тут, рядом с ними, под эти взглядом, в котором и без слов были отражены все эмоции.

– Что, папа, ты даже не порадуешься за своего сына? Или самому слишком нравилась Рада и радости не получается выдавить из себя.... продолжал давить Анзор, - зря, а я надеялся, что ты будешь доволен... Тем более, я к твоим хотелкам и желаниям такой внимательный…

– Пей чай, Рада...- кивнул в сторону изысканного костяного фарфора Анзор,- Патимат-свой человек, она не отравит... Она хорошо заботится об отце. Лучше, чем он заслуживает...

– Анзор...- положила руку на его колено, чтобы погасить этот пожар. Он путал берега, захлебывался в своей ненависти, в своих диких эмоциях.

– Знаешь, Рада, уверен, ты сейчас смотришь на нас двоих как на парочку умалишенных, но на самом деле в происходящем нет ничего критичного.

Напротив, все до боли закономерно... Он всю жизнь подавлял, завоевывал, делал плохо всем окружающим, кроме себя, уничтожал все, что ему было не по душе и ломал все, что пыталось сопротивляться, а потом... жизнь его сломала... так тоже бывает, да... Когда чувствуешь себя слишком безнаказанным, слишком всемогущим и теряешь берега, высшая сила быстро и здорово тебя приземляет...

Я смотрела в пол. Просто не могла поднять голову на этого некогда самого пугающего меня в этом мире человека... Человека, с легкостью способного разрушить мою жизнь... По сути ведь и разрушившего ее... После того случая мать так и не смогла оправиться, с предприятия, где прошла вся ее жизнь, уволилась, а еще ее сильно подкосило то, что я ушла из института. По сути, ведь к этой цели мы вместе с ней шли всю сознательную жизнь... И да, я сделала это потому, что на самом деле до жути боялась угроз этого страшного человека... Анзор может сколько угодно внутри попрекать меня в том, что я не доверилась ему, но даже сейчас, спустя столько лет, я понимаю, что тогда битву за нас нам было не выиграть... Это была бы война без победителей, но совершенно точно с двумя проигравшими - мной и им...

– Кстати, Патимат,- окликнул экономку Анзор,- можешь позвать новую помощницу моего отца? Хочу ее представить Раде...

Женщина так же молчаливо и безропотно удалилась, чтобы спустя пару минут напряженного молчания, которое Анзор уже вовсе и не стремился заполнить разговорами, появилась... Кристина…

Я даже привстала. Моргнула пару раз. Что это? Что происходило?

– Да, Рада, знакомься. Это та самая Кристина, которая теперь, чтобы не остаться с голой задницей, вынуждена обслуживать все самые личные, интимные потребности Гаджи.

По тону и смыслу было понятно, что речь идет совсем не о сексе...

Лицо женщины было бледным и ненакрашенным. Она не смотрела на нас, даже не поздоровалась, но вышла. Видимо, потому что Анзор знал, на что давить...

– Мой отец питает к ней давнюю симпатию. Думаю, она сумела скрасить его скучные вечера...- усмехнулся он.

Я резко подскочила со своего места.

Чувство тошноты стало буквально нестерпимым.

– Я хочу уйти отсюда. Сейчас же,- произнесла я почти беззвучно.

Он тут же встал, даже не стал кидать на этих двух презрительного взгляда. Взял меня за руку и повел решительно к выходу.

– Патимат, всё как всегда- любые просьбы, пожелания, денежное довольствие- сразу звонишь мне. Он не должен ни в чем нуждаться...- бросил он напоследок, когда мы выходили из дома, а меня уже в буквальном смысле трясло.

Не должен ни в чем нуждаться...

Кроме любви...

– Это ужасно...- произнесла я, всхлипывая уже в машине.

– Это жизнь. Кара. Карма. Возмездие,- сказал предельно сухо и жестко

Анзор,- Называй это как хочешь. Не я его сделал таким. Его не бросили. О нем заботятся. Но никто не сможет заставить его любить...

– А как же Расул и Джамиля?

– Тоже приезжают раз в неделю, отбывают свою повинность. Не думай, Рада, что Гаджи был отвратительным деспотом-отцом только для меня.

Я больше не спрашивала. Таращилась в окно и мечтала как можно скорее отсюда уехать...

– А еще ни он, ни она никогда больше не причинят тебе не то, что зла... Даже понервничать не заставят...

Может быть, и хорошо, что времени у нас было впритык- только заехать домой и переодеться. Старалась не думать о том, что увидела часом ранее. Не думать о превратностях судьбы, о судьбе всесильного исполина Гаджиева, не думать о Кристине. Жестоко ли поступил с ней Анзор? Не знаю. Я подумаю об этом завтра. И уж точно не буду ничего сейчас говорить Анзору. Ему нужно было привести туда меня. Нужно было закрыть это противостояние…

А еще снова и снова я прокручивала в голове ту тайну, которую знала. Надо поговорить с его матерью. Анзор должен знать правду. Сейчас, когда я видела эту боль и обиду глубоко в его душе по отношению к Гаджиеву, сомнений в том, что он должен знать всё, не оставалось…