Чтение онлайн

Утром, когда весь дом ещё спит, я спускаюсь на первый этаж. Мне нужно больше узнать о нём. О его прошлом. О том, что сделало его таким — холодным, жестоким, но одновременно способным на нежность.

Потому что в его глазах я видела не только желание. Видела боль. Старую, глубокую боль, которая превратила его в того, кем он стал.

Его кабинет заперт, но замок простой. Навыки, которым научила меня бабуля в детстве — "мало ли что в жизни пригодится" — не подводят. Через две минуты я внутри. Бабуля у меня круьая была. В детстве воровала когда голодно было. Замки вскрыть могла, украсть еду, деньги и даже отсидела несколько лет. А потом изменилась. Стала важнее другая жизнь. Деда встретила, полюбила. а дед строгий был, держал ее в ежовых рукавицах.

Кабинет Камрана — это отражение его души. Тёмный, строгий, без единой лишней детали. Массивный стол из чёрного дерева, кожаные кресла, стеллажи с книгами. На стенах висят карты, схемы, фотографии каких-то промышленных объектов.

Но меня интересует не это. Меня интересует сейф за картиной.

Ещё одно наследие бабулиных уроков — умение находить тайники. "Богатые люди всегда прячут самое важное за искусством," говорила она.

Сейф небольшой, но современный. Электронный замок, который мне не взломать. Но я знаю одну вещь о мужчинах — они всегда используют значимые даты как пароли.

Пробую дату его рождения — щелчок. Сейф открывается.

Внутри документы, деньги, пистолет, несколько старых фотографий и… блокнот. Чёрный кожаный блокнот, потёртый от времени.

Открываю его дрожащими руками.

На первой странице дата — пятнадцать лет назад. И список. Аккуратный, методичный список.

15 мая. Ахмед Гаджиев. Убил отца. Перерезал горло.

20 мая. Магомед Исламов. Помогал Ахмеду. Застрелил.

25 мая. Салман Курбанов. Свидетель. Утопил в реке.

Листаю дальше. Страница за страницей. Имена, даты, способы убийства. Причины — короткие, без эмоций.

2 июня. Рамазан Алиев. Изнасиловал Рину. Резал ножом 2 часа.

3 июня. Умар Магомедов. Держал Рину. Повесил.

4 июня. Ислам Абдулаев. Смотрел. Сжёг живьём.

Дальше список становится длиннее. Имена мелькают, как в кошмарном сне. Некоторые с пометками "предатель", "конкурент", "должник". Некоторые — просто "мешал".

Арсен Гасанов. Не заплатил долг. Застрелил в голову.

Тамерлан Исаев. Работал на конкурентов. Взорвал машину.

Казбек Мурадов. Знал слишком много. Отравил.

Листаю всё быстрее, мельком читая имена. Десятки имён. Сотни. И к каждому — дата, способ, причина.

Вагит Алибеков. Угрожал семье. Задушил руками.

Шамиль Расулов. Изнасиловал чужую жену. Кастрировал и оставил умирать.

Муслим Гаджиев. Убил ребёнка. Закопал живьём.

И в самом конце, на последней исписанной странице, свежая запись. Вчерашняя дата.

Арина Соколова. Заставляет меня чувствовать. Пока жива.

Руки трясутся так сильно, что блокнот выпадает на пол. Это не просто снимки. Это карта его падения в ад. Путь от четырнадцатилетнего мальчика, который отомстил за отца, до криминального авторитета, который убивает без эмоций.

И в конце этого пути — я. Единственная, кто заставил его почувствовать что-то, кроме пустоты.

— Что ты здесь делаешь?

Голос Камрана за спиной заставляет меня подпрыгнуть. Быстро поворачиваюсь, прижимая фотографии к груди.

Он стоит в дверном проёме в одних джинсах, торс голый, волосы растрёпаны. На теле шрамы — много шрамов. От ножей, пуль, ожогов. Карта его жизни, написанная болью. А у меня дух переватывает и кончики пальцев еемеют. Я так хочу его коснуться. С ума схожу.

— Я… — начинаю я, но голос предательски дрожит.

— Ты взломала мой сейф.

Это не вопрос. Констатация факта.

— Да.

— Зачем?

— Хотела узнать правду о том, кто вы такой.

— И что узнала?

Поднимаю фотографии, показываю ему.

— Что вы убили своего первого человека в четырнадцать лет.

Что-то меняется в его лице. Становится жёстче, опаснее.

— И что ты об этом думаешь?

— Думаю, что он заслуживал смерти.

— Почему?

— Потому что убил вашего отца.

— А остальные? Они тоже заслуживали?

— Если трогали Рину — да.

Он входит в кабинет, закрывает дверь за собой. Подходит ко мне медленно, как хищник к добыче.

— Ты не понимаешь, о ком говоришь, — тихо произносит он. — Я убийца, Арина. Не герой, который мстит за любовь. Убийца, которому нравится кровь.

— Не верю.

— Поверишь. Когда узнаешь, сколько людей умерло от моих рук.

— Сколько?

— Перестал считать после сотого.

Слова должны меня напугать. Должны заставить отшатнуться, убежать, закричать.

Вместо этого я подхожу к нему ближе.

— И что с того?

— Что с того? — он смотрит на меня, как на сумасшедшую. — Я убил больше ста человек!

— Плохих людей?

— Не всех.

— Но большинство?

— Большинство, но не всех!

— Тогда я могу с этим жить.

— НЕ МОЖЕШЬ!

Его крик эхом разносится по кабинету.

— Ты не можешь жить с монстром!

— Вы не монстр.

— Нет? Хочешь знать, что я делал с людьми, которые меня предавали?

— Хочу.

— Резал их на части. Живыми. Слушал, как они кричат.

— И получали удовольствие?

— Получал.

— От их боли или от справедливости?

Он замолкает, смотрит на меня с удивлением.

— Что?

— Получали удовольствие от того, что они страдают, или от того, что справедливость восторжествовала?

— Не знаю.

— Знаете. Просто боитесь признать.

— Что признать?

— Что вы не садист. Вы воин, который защищает свою территорию.

— Я преступник!

— Вы мужчина, который живёт по своим правилам в мире без правил.

Он хватает меня за плечи, встряхивает.

— Ты романтизируешь! Я торгую оружием! Убиваю невинных!