Чтение онлайн

— Поднадзорный ведет себя неправильно, — поделился сомнениями ротмистр, — я имею в виду, психологически. Ему поручено не такое уж важное и не очень сложное дело, а он напряжен и в то же время доволен. Не должно так быть.

— Так, давайте послушаем, что они там набеседовали… — предложил я. Разумеется, про наличие прослушки в том кабинете у Бени не могло быть сомнений, но что разговор еще и пишется, он вряд ли знал.

— Беседа неправильная, — сообщил мне ротмистр после второго прослушивания. Вот, смотрите — поначалу клиент стоит на явно нереальных позициях. Бенедикт Арнольдович начинает грамотно спускать его с небес на землю… вот. Откуда здесь пауза? А дальше вообще полное впечатление, что беседу ведет другой человек. Вяло, неубедительно… И вдруг раз — клиент соглашается со всеми требованиями! Еще одна пауза. Нач-шесть что, слова не мог вымолвить от восторга? В общем, мне кажется, что здесь имело место…

— Ясно. Согласен, мне оно же самое кажется. Жду вас завтра с утра.

Вот ведь гадство — вместо чтоб книжку на ночь почитать, придется теперь срочно видеонаблюдение в том кабинете монтировать… Впрочем, давно пора, чай, в двадцатом веке живем.

Только я успел смонтировать аппаратуру и убедиться в нормальном качестве изображения, как позвонила Татьяна и набилась в гости. Я сразу заподозревал, что это все по тому же делу, и не ошибся — оказывается, Бенин ординарец взял билет на Варшавский экспресс и только что выехал… В принципе, конечно, Беня вполне мог послать его по любому делу, но это было необычно и потому заинтересовало Танечку. Наблюдение ведется, уточнила она.

— Убедиться, что он без подстраховки, и брать, — приказал я. — Или перед Варшавой брать в любом случае — мало ли где его могут встречать, не успел бы сболтнуть чего лишнего. Ну, и запускайте помаленьку французские слухи, уже пора…

Серьезных вещей типа стрельбы или взрывов мы своим бонапартистам, как я уже говорил, поручать не собирались, и без них имелось кому этим заняться, а им пора было начинать вопить. Про то, что священное для каждого истинного француза дело возвращения Эльзаса, Лотарингии и Рурской области (до кучи) находится под угрозой. Гады Ротшильды, будучи известно кем по национальности, продались немцам! И теперь отрабатывают аванс, ссоря Россию — самого надежного союзника в предстоящей священной войне, с Францией! Смерть изменникам и предателям!

Видеонаблюдение показало, что в процессе допроса Беня обменялся с Ротшильдом бумажками…

Сразу по выходу из кабинета он был взят под белые ручки и препровожден этажом ниже. Чуть погодя прилетел «Пересвет» и привез снятого с поезда ординарца. Но, в общем, его показания были уже и не особо нужны — прекрасно знакомый с методиками следствия Беня раскололся сразу и до самого донышка.

— Ну, ротмистр, как вы смотрите на предложение принять шестой отдел? — поинтересовался я.

— Приму, — кивнул тот, — кому сдать дела в следственном? Ох, извините, глупость сказал… В общем, я согласен.

Следующий допрос Ротшильда проводил уже я — ротмистр сидел молча, принимал дела, так сказать.

— Вот только собрался пойти вам навстречу, — укоризненно сообщил я клиенту, — а тут мне вон какую пакость приносят!

Я показал ему копию его же собственного письма.

— Не стану отрицать, бумажка ценная, — продолжил я, — но ведь исключительно помимо вашего желания, вы-то имели в виду совсем другое… В общем, так. Вижу, что по-хорошему вы не хотите. Тогда слушайте, как оно в таком случае будет… Мне нужно три с половиной миллиарда франков, и я надеюсь с вашей помощью их получить. До тех пор, пока этого не произошло, я буду убивать людей, носящих вашу фамилию. По одному или группами — это как получится. Если вы будете тянуть, то скоро останетесь последним… Да, и еще. Сейчас с вашим знакомым — Красиным — беседует один мой знакомый, его зовут Гнида. Так вот, имейте в виду, что в случае злостного нежелания сотрудничать он вам поможет принять правильное решение — вас сейчас проводят, чтобы вы посмотрели, как это выглядит.

В это время на некоторых предприятиях ротшильдовского концерна уже начались беспорядки, что дало Гоше повод в полном соответствии с законодательством назначить туда временных правительственных комиссаров. То есть теперь предстояло четко рассортировать — что будет конфисковано по решению суда и перейдет в собственность государства вместе с вывесками, а что усилиями комиссаров из Машиного ведомства будет поделено в пропорции "вывески прежним владельцам, а все остальное нам".

Подумав, я решил не рисковать с выводом своего клиента на открытый суд — он же не дурак и понимает, что отпустить я его все равно смогу не раньше, чем он перестанет представлять хоть какую-нибудь опасность. Кстати, в этом случае действительно отпустил бы…

Все-таки проще подобрать двойника — целоваться же с ним мы никому не позволим, а с пяти метров и более сделать сходство достаточно полным нетрудно. Специалисты уже разбирали бумаги бакинского и батумского отделений концерна, и до полного овладения почерком, стилем письма и прочими отличительными свойствами этого Ротшильда было недалеко.

Еще я посмотрел, как Танины девочки управляются с пневматиками. Их (пневматиков, понятно, а не девочек) было три. Замаскированный в пудренице, маленький, с мизерной дальнобойностью и неудобный. В фотоаппарате — уже существенно лучше, ну а из имеющего вид зонтика девочки всаживали в десятку четыре из пяти с пятидесяти метров. Ядовитые иглы для этой техники уже проходили сдаточные испытания, так можно было не особо переживать за судьбу семейства, имеющего совершенно неправильное хобби — финансировать врагов России, от японцев до большевиков. Возможно, кто-то со мной и не согласится, но я всегда был твердо убежден — деньги таким типам ни к чему. И раз они почему-то не хотят добровольно их лишиться — значит, лишаться придется не совсем денег и не очень добровольно. А оставшиеся без хозяев финансы сами собой к анархистам не побегут.

— Даже как-то грустно немного, — призналась мне Татьяна. Я просто плюнул вниз с балкона, примыкающего к моему кабинету, где мы с ней пребывали. Мне было не то что грустно, а досадно. Я вообще-то с самого начала предполагал, что начальников моих спецслужб будут пытаться перевербовать, перекупить и так далее, потому и сделал их сразу две, а потом добавил еще одну небольшую третью. Но вот конкретно этому уроду — ну чего ему не хватало?

Полчаса назад Беня и его ординарец получили по пуле в затылок. Еще один замешанный в деле был признан потенциально пригодным для развития контроперации и потому пока оставлен в живых. По докладу контролировавшего исполнение сотрудника, перед смертью Беня крикнул — "жалко, не увижу, как дождется старый хрен, что эта б…дь и его сожрет!"

Официально начальник шестого отдела скончался прямо на рабочем месте, от инфаркта. Что при столь нервной и ответственной работе не должно было никого удивить…

Оценили Беню в десять миллионов франков, плюс предложение — создать Ротшильдам службу, аналогичную моему шестому отделу. Это, кстати, была правильная мысль, и в этом я собирался пойти навстречу нашим опекаемым.

— До конца не верил, что он такой дурак, — еще раз сплюнул я.

— Может, и не дурак, — покачала головой Татьяна, — я вот не могла понять, как он так живет — ни семьи, ни друзей, ни дома… Ладно бы был борец за идею, так ведь нет! А раз не идея, то только власть или честолюбие. Понял, что не только единственным, но даже и первым после вас ему не стать, вот и пустился во все тяжкие.

— Ладно, — встряхнулся я, — это дела прошлые, а нам надо смотреть в светлое будущее. Что нас в нем ожидает?

— Нам придется удивиться, а может даже и возмутиться тем, что финансово пострадавшая от последних действий наших клиентов партия социал-бонапартистов решится на неадекватный шаг — взорвет к чертям их парижскую штаб-квартиру. Скорее всего, у нее получится сделать это во время заседания, посвященного вашей персоне.

— Надеюсь, не тротилом?

— Шеф, вся эта история плохо на вас повлияла. Разумеется, динамитом!

— Ох, — вздохнул я, — действительно, что-то я как-то того, вот про важное дело чуть не забыл… Кажется, ваши девочки хорошо освоили пневматики? Идите сюда, это им — уже не учебные, а настоящие коллоидные иглы. Хранятся в контейнере-холодильнике в течение месяца, в обойме — до десяти часов. При попадании за пять минут растворяются без остатка, летальный исход через двадцать минут. Пробивают одежду средней толщины — например, пиджак плюс сорочку.

— Отлично, — просияла Танечка, — а то Густав на заседании присутствовать не будет, он собирается в Австрию… Очень ко времени.