Чтение онлайн

— Второй Интернационал есть чисто совещательный орган, что не отвечает задачам текущего момента, — отреагировал докладчик. — Кроме того, наметившаяся в последнее время тенденция к соглашательству ставит под очень серьезное сомнение будущее этой организации. Нужен новый интернационал — свободный от любых признаков соглашательства, стоящий на коммунистической платформе и имеющий четкую организацию. Вношу это на рассмотрение съезда, — закончил докладчик.

Потом начался бардак. Богданов вдруг потребовал отчета — откуда взялись деньги?

— Из Тифлисского и Московского промышленного банков, — ответил чистую правду Коба. Действительно, именно там он их и получал. Последовавшее за этим объяснением требование подробностей он отмел как не соответствующее азам конспирации, но предложил почтить память погибшего в борьбе товарища Камо минутой молчания. Депутаты помолчали, осмысливая ситуацию, но потом снова возбудились. Луначарский с Воровским, перебивая друг друга, начали вдруг интересоваться судьбой батумского полицмейстера (если лицо, сидящее на такой должности, крутит шашни с анархистами, медицина тут бессильна, считал я, ну и отдал соответствующий приказ), каких-то присяжных поверенных из Баку… Наша партия всегда была против индивидуального террора! — возмущенно подытожил Луначарский.

Так в чем вопрос, подумал я, вас же двое, так что в полном соответствии с устремлениями партии вот лично к вам применим массовый — ибо нефиг лезть не в свое дело. Вообще, надо заметить, до должного единства в партии было еще ой как далеко.

Потом, минут через десять, народ утихомирился, и Богданов зачитал свой доклад об отношении к политике правительства и участии партии в работе легальных выборных органов типа Собора. По его словам выходило, что текущая политика российских властей есть результат их испуга перед революцией, чем надо пользоваться. То есть как можно активнее участвовать в легальной политической борьбе… Интеллигент, он и есть интеллигент, подумал я. Ильич, судя по записи, подумал то же самое, потому что взял слово и объяснил, что упомянутая политика чрезвычайно опасна своей умной реакционностью, она призвана направить энергию масс в сторону от революционного пути, и задача большевиков — в неуклонном разъяснении этого трудящимся. Участие в любых выборных органах, кроме Собора, недопустимо. А этот Собор надо использовать исключительно как трибуну для революционной агитации. Выводы же и предложения товарища Богданова есть оппортунизм в чистом виде.

Далее было зачитано письмо Зиновьева к съезду — сам он в это время руководил петербургской ячейкой РСДРП. Занимался он этим ответственным делом из Гатчинского дворца, причем даже не из подвала — его готовность к сотрудничеству оказалась выше всяческих похвал. Письмо это он накарябал сам, причем перед этим долго просил меня, чтобы я хоть намекнул ему, что писать…

— Правду! — озадачил его я. — А уж насколько полную, это вам виднее. В общем, не надо приукрашать действительность.

Так что в письме было написано о множественных арестах, а то и просто пропажах активистов, об огромных трудностях при агитации на предприятиях, об общем падении интереса рабочих к марксистским идеям. Правда, последний абзац — что несмотря на все это, он продолжает и будет продолжать борьбу — у Григория Евсеевича вышел неубедительно. Какие-то в этом жалобные нотки проскальзывали, право слово… Хотя жил он в довольно комфортабельной комнате, ел то же, что и я, и даже был иногда посещаем Танечкиными сотрудницами!

Второй день работы съезда начался с доклада Каменева о текущих задачах партии. Надо сказать, он сделал вполне логичный вывод — в сложившейся обстановке речь может идти только о сохранении партии, и больше ни о чем. Надо срочно организовывать вывоз товарищей, находящихся под угрозой ареста, резко уменьшать активность работы, как-то пытаться облегчить участь уже арестованных товарищей (ну, этим и без вас есть кому заняться, хмыкнул я). В общем, он выдал художественную обработку несложного постулата — пора прикинуться ветошью, пока не замели. А дальше весь день шла ругань по поводу этого доклада, но к вечеру соединенными усилиями Ленина, Сталина и Каменева, потрясавшего письмом Зиновьева, делегатов удалось сподвигнуть на принятие одобрявшей все это дело резолюции.

Нет, Сталин не стал моим агентом — такого изначально не планировалось. Просто он погостил у меня пару дней, во время которых произошел конструктивный обмен мнениями. Я напомнил — согласно учению основоположников, построение бесклассового общества возможно только в мировом масштабе. И что достаточно проработанной теории перехода к этому пока нет, но лично мне кажется, что тут возможны два пути. Один — захватив власть в какой-то отдельной стране, использовать эту страну как базу для расширения революции до мировых масштабов. Вполне реальный путь, но тут есть одна тонкость. Мало того, что объективной части революционной ситуации в России нет и не предвидится, но и субъективная, при которой ситуация только и может превратиться в революцию, тоже под большим вопросом. Я имею в виду партию — она пока есть. А вот будет ли в дальнейшем — это еще неясно…

А вот как мне представляется второй путь, продолжил я. Ведь предшественником бесклассового общества является социалистическое, согласны? А что, в свою очередь, может являться первым шагом к нему? Государственный капитализм. Так именно его я и строю, не жалея сил! И для превращения такого государства в социалистическое нужно всего лишь закрепить верхний предел размера частной собственности.

— А на троне будет сидеть его социалистическое величество император? — усмехнулся гость.

— Необязательно. Может, например, генеральный секретарь правящей партии. В общем, вы подумайте, это пока даже не проект, а так, мысли на общие темы… Да, и еще. Вы не задумывались о том, что для осознанной классовой борьбы нужно еще созреть? В несколько этапов. И как первый — национально-освободительное движение. Потому что эксплуатируемым себя еще нужно осознать, а вот угнетаемым по национальному признаку — тут и так все ясно.

— В общем, — подытожил я в конце, — никаких обещаний мне от вас не нужно. А вот сам я их дам — во-первых, если партия большевиков и дальше будет гнуть линию на вооруженное восстание в России, она будет уничтожена. Чисто физически, это всего-то около четырехсот человек, моим спецслужбам не так уж трудно сделать подобное. А если эта партия временно откажется от такого образа действий — то и противодействие ей будет строго в рамках закона. Причем, возможно, еще и без особого энтузиазма. Потому как национально-освободительное движение в английских колониях и Ирландии, создание компартий в Штатах и Мексике я готов финансировать от всей души. И с пониманием относиться к мелким правонарушениям занимающихся столь полезной деятельностью людей — тоже.

Вот примерно на такой ноте мы и расстались, причем Иосиф Виссарионович, кроме авансированных ему пятидесяти тысяч, увозил с собой два чека общей суммой еще на треть миллиона.

На третий день работы съезд наконец-то добрался до дебатов о создании Коминтерна. Ленину через его секретаршу и подругу уже было обещано щедрое финансирование этой идеи, про которую он, кстати, уже подумывал и сам. Так как большинство делегатов уже довольно давно жило по заграницам, то именно у них идея не вызвала никакого отторжения. Собственно, резко против выступал только Ворошилов, но в силу некоторой косноязычности его доводы не нашли особого отклика. Да и познакомившийся с ним на этом съезде Сталин долго о чем-то убеждал его в перерывах… Так что и эта резолюция была принята.

Для подготовительной работы по созданию Коминтерна была образована рабочая группа в составе Ленина, Сталина, Лапшинской и Дзержинского.

А что, сравнительно неплохо, подумал я, выключая аппаратуру. Если и дальше так пойдет, то, глядишь, можно будет и лично поприсутствовать на каком-нибудь очередном историческом съезде — например, зачитать делегатам приветственное письмо императора.

— Знаешь, я все больше склоняюсь к мысли, что это авантюра, — сообщил мне Гоша одним прекрасным вечером.

Понятно, они с Макаровым уже месяц регулярно играли в кораблики, пытаясь смоделировать ход будущей войны на море. И ничего особо оптимистичного у них пока не получалось…

— Даже в самом лучшем случае, — продолжило величество, — флота просто взаимоуничтожаются! И что тогда помешает американцам вступить в войну? И на чем мы выйдем против их «Мичиганов»?

— Сначала отвечаю на первый вопрос — полез в ящик стола я. — На, смотри — что это?

— Судя по трем ногам — транзистор, — пожал плечами Гоша.