Чтение онлайн

– Как обычно - штрафы за брак.

– Тьфу! Вот у той уродины, что в Георгиевск приехала, масло из коробки аж хлестало. А у этой, на которой я по двору катался, картер абсолютно сухой! Зато генератор поставили через жопу, как он еще работать ухитряется - непонятно. Так где служба, которая точно знает, кто делал эти операции? И тем, кто работает хорошо, надо еще доплачивать, чтобы они других так учили! Ладно, пришлю я вам троих своих инженеров на время. Вас же настоятельно приглашаю съездить в Георгиевск и посмотреть повнимательней на моторный завод изнутри.

– Хорошо, вот только подготовлю тезисы для съезда нашей партии, и съезжу.

– Кстати, тогда уж там припишите лично для вашего председателя, что по нем в Георгиевске девочки очень скучают. Может, с собой возьмете? Так и быть, дам я ему без всякой дуэли самолет, в "Путаниум" слетать. После его предыдущего туда залета знаете какой там наплыв гостей был - даже из Брюсселя специально приезжали!

В общем, ситуация была понятна. Кроме спешки, сказалось еще и то, что общий уровень точности производства, вполне достаточный для паровозов, в приложении к автомобилям дал тот самый результат. Еще раз подчеркнув, что спешить не надо, а надо обратить особое внимание на обучение персонала и внедрение чего-нибудь наподобие бригадного подряда, я отбыл в Гатчину, где мне предстояли содержательные беседы на тему о том, кто и как будет плавать из Черного моря в Мраморное.

Сильно обеспокоенный султан прислал в Питер своего специального представителя для переговоров о мирном разрешении ситуации, и он уже с нетерпением увивался вокруг Гатчины - Гоша ему передал, что переговоры поручены мне. Никаких материалов на прибывшего у моих спецслужб не было, так что мне сообщили только имя - Мехмет Хусейн. Уж не дедушка ли нашего Саддама, подумал я, потому как имелось определенное сходство. Но спрашивать не стал, а предложил поделиться своими трудностями. Турок сообщил, что его повелитель озабочен слухами о грядущей смене статуса проливов.

– Ох, не о том ваш повелитель беспокоится, да пребудет над ним милость аллаха!
– возразил я.
– Подумаешь, подписи на какой-то международной бумажке изменятся и слова будут чуть другие. Ну недостойно это внимания солнцеподобного султана, ибо мелочь. Но увы - далеко не все так безоблачно! У Блистательной Порты ныне слишком опасные соседи. Нижайше прошу простить за дерзость, я бы даже сказал, смертельно опасные... Одна Болгария чего стоит. Не присматривались к ее армии? И к царю, кстати, тоже не помешает - я с ним недавно встречался и могу точно сказать - шайтан его знает, что завтра придет в голову этому неверному. Вполне возможно, таки что-нибудь агрессивное, и полетят над землей прекрасной Турции неисчислимые армады болгарских бомбардировщиков... Кто их остановит? Кроме России, некому. А Черногория? Даже Англия не смогла справиться с этим подросшим хищником, а ведь у Черногории к Англии территориальных претензий нет. Но гложут меня ужасные подозрения, что к ближайшим-то соседям они очень даже есть... И, наконец, ее флот. Да, в настоящее время Маслачак-Паша занят на Дальнем Востоке, но ведь, между нами, там уже осталось мало чего интересного. А в личной беседе со мной, как сейчас помню, адмирал весьма восторженно отзывался о Стамбуле.

Турок внимал потоку моего красноречия почти невозмутимо, но все-таки тренированный взгляд мог уловить первые признаки офигения.

– Да, - продолжил я, - к сожалению, история взаимоотношений между нашими державами содержит не только светлые страницы. Там при желании можно найти, как вы нас.... Скажем так, слегка того. Потом наоборот, при матушке-Екатерине мы вас, и неоднократно. А дальше отношения перешли на более высокий уровень - в следующий раунд вы сами не полезли, подписали за себя Англию с Францией. И нам вломили, не спорю... Но считаю необходимым переломить эту дурную тенденцию. Потому что сейчас наша очередь повоевать чужими руками, и обстановка тому ой, как способствует! Вы же наверняка в курсе, что только что закончился визит сюда германского императора. Он полностью поддерживает нашу позицию в этом вопросе, вот на днях начнется Амстердамская конференция, сами увидите. Но, как убежденный пацифист, я хотел бы решить дело миром, и при этом почти бесплатно. Суть в том, что Россия предполагает ввести в мировую практику принцип нерушимости существующих границ. То есть в договоре о статусе Босфора будет прямо написано, что нерушимость границ Османской империи гарантируется Россией и Германией. Думаете, на... надуем? Вовсе нет, посмотрите, как охраняются границы Черногории.

– Увы, господин канцлер, финансовое положение Турции в настоящий момент не способствует столь резким изменениям внешнеполитического курса...

– А вы спрашивали? Спросите, прямо сразу после конференции, англичане точно против не будут.

В общем-то это было что-то вроде правды. Англы очень нервно отнеслись к мечтам Вилли расквартировать в Танжере авиационную дивизию и предложили как-то взаимно ограничить воздушные силы сторон в этом районе. У меня уже было для них вполне приличное предложение, ценой которого как раз и являлось их невяканье против наших босфорских планов.

– А насчет положения, - продолжил я, - тут все не так трагично. Его можно сильно улучшить, войдя в зону взаимных безналичных расчетов. В частности, все компенсации наших расходов по укреплению обороны пролива мы готовы принимать баблом.

– Простите?
– поднял брови турок.

– Неужели вы еще не в курсе? Так называется наша совместная с Германией и Японией безналичная денежная единица. Вот, покажите вашим экономистам... Вам на каком языке? Ах, лучше на русском? Возьмите.

Я протянул ему свежий экземпляр Машиного рекламного буклета "Что такое бабло". Вкратце она мне объяснила, что при международной торговле эмитент всегда получает больше выгоды, чем неэмитент, в силу чего привлечение последних весьма приветствуется.

Предок Саддама взял бумагу и вернулся к животрепещущему:

– Господин канцлер, вы еще не ознакомили меня с вашим мнением относительно Стамбула.

– Я думал, это и так ясно, но раз уж зашла речь - пожалуйста. Красивый город, особенно сверху. На местности выделяется хорошо, застройка правильная, опять же большой, при всем желании не промахнешься...

Вообще-то Гоша, вроде как в шутку, уже намекал насчет чего-то там прибить к воротам и присобачить крест к какой-то всемирно известной церкви. Но я был резко против.

– Там два миллиона населения!
– пояснил я свою мысль.
– Из них как минимум полтора - профессиональные паразиты. И у большинства из них весьма неслабые запросы... Думаешь, отчего турки в такой финансовой заднице? А ты попробуй такую ораву прокормить, сразу на халве разоришься. Так что Стамбул если и брать, то только в виде угольев пополам со щебнем. И нафига нам такое счастье?

– Поэтому Россия готова помочь Турции в обороне этого прекрасного города от нападения сверху, - продолжил я беседу с посланником повелителя правоверных.
– На сам же статус города и даже на малейшее участие в управлении им мы совершенно не претендуем. Наши конкретные предложения вот, - я развернул карту.
– Все батареи береговой обороны усиляются современными орудиями и прочей техникой. Имеющиеся там пушки мы готовы выкупить по очень выгодной цене - то есть оплатим металл полностью, не требуя денег за руководство демонтажом и перевозкой. Гарнизоны продолжают службу, но при этом подчиняются общему распорядку и блюдут, как это положено в приличной армии, железную дисциплину.

День их наши унтеры погоняют, как своих салаг, подумал я, и максимум к следующему вечеру последний янычар из гарнизона будет не ближе двадцати километров, бегать они могут быстро.

– Ну и наконец, - добавил я, - мне почему-то кажется, что Турция получает недостаточно денег от владения такой замечательной вещью, как Босфор. И Россия может помочь ей в этом деле всего за какой-то небольшой процент, не больше шестидесяти, причем исчислять его готова от превышения грядущих доходов над существующими.