Чтение онлайн

Ораторствовал он здорово, рассказывал древние легенды. Шасти перестала шептать и повела меня слушать.

— Вот в ком пропадает учитель — так это в тебе, — сказал я Нишаю, когда он закончил вещать. — Будешь учить зайцев читать и писать. А то я не допущу их до Белой горы! Воин должен быть грамотным!

Зайцы позеленели от страха, Нишай развеселился.

Перевал за два дня преобразился совершенно. Корни заплели трещины мягким ковром, древо позеленело, переварив чёрную кровь Эрлика.

Волки были поражены. Они стали расспрашивать Шасти про песни, которые любит древо, а Нишай поманил меня к катапульте.

Зайцы выровняли её, подсыпали свежих камней. Вышел памятник грандиозной битве.

— Красота, да? — похвалил их Нишай. — Думаю, Шасти права — здесь нужно поставить юрты.

— Паломников будешь водить? — уточнил я. — Ну что ж…

— А кто такие паломники? — удивился Нишай.

— Те, кто приходит к местам, отмеченным милостью богов. Молится, загадывает желания. Такие места они считают святыми.

Колдун почесал щёку.

— Я одного не пойму, — сказал он. — Откуда в тебе всё это берётся? Паломники… Святые места… Кто ты, Кай? Даже Эрлик не сумел мне сказать, какого ты рода!

Надо было уже объяснить ему что-нибудь, но слова никак не хотели подбираться.

— Да я вообще тут в гостях… — Тень от катапульты крестом легла на камни, напоминая мне тени на лётном поле. Это было так знакомо и близко, что стало вдруг больно. — Я родился в другом мире. Забросило меня сюда с поля боя. И вот опять я на поле боя стою. Только там всё горело, а тут потухло.

Я замолчал, но Нишай терпеливо ждал, понимая, что это не вся история. Ведь был ещё зал с колоннами. И призрачные тени тех, что называли себя Синклитом. И месть, которую я, наверное, всё же исполнил. Ведь нет больше ни императора, ни терия Вердена, ни Шудура…

— Высоко-высоко в небе есть зал равновесия, где весы решают, чья душа должна жить, а чья умереть, — начал я осторожно.

— Взвешивают душу? — спросил Нишай.

— Вроде того, — кивнул я. — Мне сказали: я слишком тяжёл, чтобы умереть. Что я должен отомстить за смерть правителя Юри. Ненадолго стать его сыном, Камаем. Ну вот скажи — разве я не отомстил? Все, кто мог убить правителя Юри — мертвее мёртвого.

— А как он умер? — спросил Нишай. — Его зарубили или проткнули копьём? Может, нам нужно было допросить всех воинов Кориуса, прежде чем отпускать их?

Я пожал плечами.

— Айнур говорил, что правитель Юри был уже мёртв, когда враги ворвались в крепость. Лежал в комнате, запертой изнутри. Я думал, что в его смерти виновны те, кто принял решение напасть на долину Эрлу: терий Верден, главный колдун, император, в конце концов…

Нишай задумчиво посмотрел на древо — зелёное и беспечное.

— Знаешь, Кай, — сказал он. — А ведь это я его убил.

— Ты у Маймана шутить научился? — нахмурился я.

— Это не шутка, — покачал головой Нишай. — Когда колдуны терия Вердена уже седлали драконов, чтобы напасть на долину Эрлу, император отсутствовал во дворце. Он отбыл в ставку терия Вердена. Страшноликий хотел лично напутствовать воинов. Я уже много месяцев ждал, когда он уедет из города. Хотел пробраться в его покои. Мне не давала спать история Камая и Нордая. Нордай был моим конкурентом в борьбе за престол, и я пытался отыскать его слабое место, открыть тайны. «Почему мальчишка ходит с закрытым лицом и не выпускает из руки меч?» — размышлял я. И искал улики его уродства или иных грехов. А нашёл… магическое зеркало для создания демонов в спальне императора. И убедил себя, что один из наследников — копия другого, призванный демон.

— Ну и что? — спросил я. — Я уже слышал от тебя эту версию. Она не сыграла.

Вся эта придворная хтонь меня только раздражала. Причём здесь интриги?

— Ну ты же понимаешь, что мы не были дружны с терием Верденом, — невесело усмехнулся Нишай. — Его победа в долине Эрлу была бы мне только помехой… — Он поймал мой неласковый взгляд и вздохнул: — Ну что ты в самом деле, а? Дворец — это мой мир. Я рос во дворце, понимаешь? Мне хотелось стать императором.

— И ты попытался устранить конкурентов: Нордая и наместника, терия Вердена? Обоих разом?

— Ну да, — улыбнулся Нишай. — Я же не обеляю себя. Так было. Узнав про зеркало, сначала я сделал вывод, что демон — ты. И у меня появился шанс испортить терию Вердену карьеру. Я решил сообщить эту новость правителю Юри.

— Ты мог просто сообщить ему о готовящемся нападении.

— Ну нет, — усмехнулся Нишай. — Я не собирался предавать императора. Предательство рано или поздно просочилось бы, такова его змеиная природа. Но зато я мог сказать правителю Юри, что его сын — демон. Была ночь, а утром над крепостью должны были закружить драконы. Но, узнав такое, правитель Юри поднял бы всех своих колдунов. И нападение не застало бы его врасплох. Это был тонкий и красивый план.

— И что? Он сорвался? — не понял я.

— Я налил в миску воды, — улыбнулся Нишай. — Призвал его через чёрный камень. И он услышал меня. Значит, магией обещанного камня не брезговали и в крепости, хоть она и считалась чёрной.

— Хреново, — кивнул я.

— Ну, тогда мне казалось наоборот. Мы смотрели в воду, видели друг друга и говорили. Правитель Юри был очень привязан к тебе, Кай. Любил как сына. Он почернел лицом, когда я рассказал ему про зеркало.

— А потом?

— Потом он разлил воду, и связь прервалась. Но сейчас я думаю… Я ведь тоже слышал, что он был уже мёртв, когда терий Верден ворвался в горящую крепость.

— Ты думаешь, его сердце не выдержало известия о том, что я — демон? — осенило меня. — Что он был так потрясён, что упал и разлил воду?

Нишай кивнул:

— Опрокинутая чаша могла насторожить только опытного колдуна. Никто ничего не заподозрил, даже терий Верден.

— Ну ты и гусь!

Я рассмеялся, а потом вдруг замер, ощущая, как что-то во мне останавливается, а воздух становится тугим и плотным, не давая дышать.

— Но как же тогда месть? — выдавил я с трудом. — Я же должен был тебя…

— Убить? — весело спросил Нишай.

Я закашлялся.

Небо посмеялось надо мной. Большей мести, чем посадить Нишая на трон и заставить разгребать послевоенную разруху — и придумать было нельзя.

Он-то надеялся, что императором станет Камай. Перерос детские мечты о троне. Мечты — жестокая штука, когда сбываются.

Запястья мои нестерпимо зачесались, и я сорвал правый наруч.

Горячие болезненные красные узоры выступили на коже. Они менялись, складываясь, наконец, в фигуру…