Чтение онлайн

Он остановился возле хижины, присел на корточки, отыскал взглядом какую-то травинку и, глубоко вдохнув, прикрыл глаза.

Сначала ничего не происходило. Я даже подошла и села рядом, всматриваясь в ту травинку, которую он перед этим со всех сторон осмотрел. И когда уже чуть не начала трясти его за плечо, травинка вдруг зашевелилась и начала расти, на глазах превращаясь в тонкое изящное деревце. Хельг открыл глаза и молча наблюдал за ростом незнакомого мне растения. Спустя несколько минут оно раскинуло ветви и вытянулось высотой в два моих роста. Внешне оно напоминало распушившийся хвост кота: настолько пушистое и вытянутое.

– Нона – моя сестра, – сказал Хельг, снимая с одной из ветвей молодого дерева крошечный сморщенный плод. – Не совсем родная... Это её и спасло. Ни клейма, ни семьи. Содержалась в нашем доме как помощница по хозяйству, всем говорили, что мать её когда-то работала на нас, но погибла во время урагана.

– А на самом деле?

Хельг палкой раскопал ямку, бросил туда плод и снова сосредоточил на нём своё сознание. Если уж кого-то и называть колдунами, то именно гладиров: разве же это не чудо?

– На самом деле она от предыдущей жены отца, – ответил он. – Так сложилось, погибла в родах... Здесь с медициной куда хуже, чем в вашем королевстве.

– Получается она законная дочь, – заметила я. – Отчего же не клеймили?

– Скажем так, они не успели узаконить свои отношения. А значит, по закону она не принадлежит к нашему роду.

Я озадаченно уставилась на растущее дерево. Интересно, а мои родители успели узаконить свои отношения? Если у меня на шее есть клеймо, то по всему выходит, что да. Но как, если они встречались тайком от правительства?

– Но ведь ты говорил, твою старшую сестру казнили, – вспомнила я.

– Та была от первой жены, – Хельг грустно улыбнулся и принялся сажать третье дерево. – Родовое проклятье: женщины умирают очень рано.

– Проклятий не существует.

– Как тогда объяснить, что ни одной из жён моего отца не осталось в живых?

– Не повезло... Прости, я не знала. Ты всегда ходишь такой весёлый и беззаботный, что...

Гладир отмахнулся:

– Всё в порядке, я давно научился с этим жить. В этом мире ещё столько неизведанного, потрясающего, что нет ни единой причины застревать в прошлом. Что было – то прошло, и это главное.

Мы стояли рядом, наблюдая за ростом нового саженца, и думали каждый о своём. Улыбка Хельга потеряла оттенок грусти, стала нежной и мечтательной. Наверное, в своих мыслях он был где-то, где всё всегда хорошо. А я возвращалась снова и снова к его словам.

«Что было – то прошло, и это главное.»

Жаль, никто не сказал мне этого раньше. Действительно, какая разница, что там было в прошлом, сегодня новый день, новые возможности и...

Но в этом дне уже не будет Гарда. Опустила глаза и тихо проговорила:

– Наверное, я так не смогу. Ведь без покинувших нас людей жизнь станет совсем другой.

– Это так, – кивнул Хельг, протягивая мне сморщенный плод. – В том случае, если вместо того, чтобы творить свою жизнь, ты позволяешь ей просто случаться. Если люди, которые окружали, – создавали твою судьбу. Держи.

Я послушно взяла твёрдый шарик, который оказался тяжелее, чем выглядел.

– Это семя может вырасти само, но ему потребуется много времени. Годы, десятилетия. У нас их нет, наша жизнь коротка. Поэтому мы не будем ждать, а приложим к семени свою волю. Попробуй. Закрой глаза, представь яркое-яркое солнце, проливные дожди, смену времён года, одно за другим. Только без снега, эти мониарии не переносят холода. Почувствуй рост, изменение, возрастающую внутри силу. И передай её семени.

Спохватившись, я вынула из уха серьгу и сунула её в карман. Без контакта с кожей экран не действует, что было одновременно удобно и проблемно: слишком мало возможностей активировать его с одной стороны, а с другой – легко отключить, не убирая далеко.

Присев, я кинула плод в подготовленную Хельгом ямку, присыпала его, зажмурилась и, влекомая голосом Хельга, погрузилась в мир собственной фантазии.

– Представь, словно ты – маленькая девочка, тебе всего три, и мама носит тебя на руках. Это лето, яркое, солнечное, полное радости...

Вместе мы шли из года в год, и с каждым новым витком я почти физически ощущала, как расту и взрослею. Смотрела на осыпающиеся листья, на голые зимние деревья, и на их возрождение. Наблюдала, как меняются соседские девчонки. Как Дин становится всё выше и сильнее.

– А теперь, – проникновенно закончил Хельг, – открой глаза и вдохни это всё в семя.

Я послушалась. Ему не нужно было подробно объяснять, как именно передавать семени свои чувства: переполнившая меня изнутри сила сама рвалась наружу. Семя не умело мыслить. У него не было сознания в привычном нам понимании, но оно умело чувствовать.

Чувствовать солнце. Воду. Силу. Рост.

И прямо на глазах, в течение считанных минут, оно превратилось в дерево. Не такое высокое, как соседние, и чуть менее пушистое, но цвет его был даже зеленее, листья крупнее, ствол крепче.

– Очень здорово для первого раза, – заметил Хельг.

Но я не восприняла его слов. Чувство силы всё ещё бурлило внутри, словно поток широкой реки. Мне удалось только выдохнуть:

– Это... невероятно.

– Точно, – улыбнулся гладир. – Сама жизнь. Смерть и потери – её неотъемлемая часть, с этим приходится мириться. Но помимо них есть всё это.

– Хельг, я не понимаю. С такими способностями и с вашими мозгами, вы должны быть лучшими в медицине! У вас должны быть невероятные технологии и уровень жизни, и...

Я замолчала, не зная, как точнее выразить свою мысль.

– Это наш дар и проклятье. Взгляни вокруг, что ты видишь? Леса, реки, сады, в которых деревья аж гнутся под весом огромных спелых плодов. Чтобы построить дом, нужно всего лишь несколько дней вот так взращивать деревья, создавая любую форму, какую только душа пожелает. Здесь не бывает холодов. А чтобы заставить человека поступать, как нужно тебе, нет необходимости брать оружие. Достаточно обладать более сильной ментальностью и подавить его волю. Для любого прогресса требуется нужда. Нет проблемы – нет и решения.

Закончив, он сосредоточился на очередном ростке, и какое-то время мы молчали.

– Но ради чего тогда жить? – спросила я, собравшись с мыслями.

– У всех по-разному. Из-за всего этого у гладиров очень сильно чувство собственного предназначения. Своего места в этом мире. Помнишь своих бабушек? Я пытался объяснить, почему они так ни разу и не встретились.

– Потому что каждая из них находилась на своём месте, – припомнила я.

– Именно. Когда все на своих местах, то и жизнь в стране ладится. Но стоит кому-то занять чужое – и всё рушится. Так произошло с Прокурором.