Кая. Полукровка
Шрифт:
Гладиры вокруг зашептались.
– Убийца! – проорала какая-то женщина в толпе. – Он убил моего мужа!
– Долой убийцу! – подхватила я, за что получила удар по челюсти. Затем подняла глаза на ударившего меня ищейку: – А что ты его защищаешь? Чуть оступишься – и сам будешь на костре.
Ищейка хищно улыбнулся, но не ответил. А в толпе тем временем нарастало недовольство. Прокурор уже не пытался увещевать публику, челюсти его побелели от напряжения, а холодные глаза стали поблёскивать безумием. Постепенно звуки возмущений стали больше похожи на борьбу, и я, игнорируя боль в разбитой губе, обернулась. Гладиры дрались между собой, целый поток хлынул в сторону эшафота, уверенно проминая ряды ищеек.
– Долой Прокурора!
– Веда на трон!
– За наследников!
– За убитых!
Я почувствовала, как внутри затеплилась надежда. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, прокричала:
– Вы не достойны такого правителя!
Но мой крик потонул в окружающем шуме.
– Чего стоишь, на костёр её! – рявкнул Прокурор, и застывший рядом ищейка, дав знак своему товарищу, вместе с ним подхватил меня под мышки и затащил по хлипкой, наспех сооружённой лесенке к столбу, вокруг которого расположились тысячи сухих веток и стволов тонких деревьев.
– Долой Прокурора! – надрывно кричала я, и на сей раз ищейки не обращали на это внимание.
Когда до самого верха осталась всего пара ступеней, вдалеке раздался уже знакомый грохот: обрушилась скала горы с одной стороны от города. Следом ещё: гора с противоположной стороны. В толпе зазвучал испуганный визг сотен женщин.
– Ваша Доблесть! – перекрывая шум толпы, обратился к Прокурору один из его приближённых. – Они нас всех растопчут! Лучше сдаться!
Снова грохот – и новый оползень.
– Ваша Доблесть!
– Пошли прочь! – Прокурор схватил из рук палача факел. – Если не уйдёте, сожгу вас вместе с ней!
Державшие под локти ищейки швырнули меня вперёд, к столбу и рванули вниз по ступенькам. Я больно ударилась плечом о бревно и, с трудом шевеля связанными конечностями, попыталась развернуться. Прежде чем костёр полыхнул, успела увидеть полные безумия глаза Прокурора.
***
Толпа сошла с ума. С боевым кличем гладиры бросились в новую атаку на окруживших эшафот ищеек и, наконец пробив оборону, посыпались на мостик.
Взрыв разорвал очередную вершину, вызвав ещё большую панику среди жителей Садов. По всей стране гладиры высыпали на улицы и с ужасом наблюдали, как массивная толща породы с грохотом спускается вниз по склону. Девушка на костре кричала не своим голосом, мотая головой из стороны в сторону и пытаясь освободить до крови стёртые верёвками руки. Но огонь беспощаден – с каждой секундой он разрастается всё больше.
– Беги к ней! – крикнул Гарду Рой. – Я задержу их!
И он в последний момент увернулся от удара духовым ружьём. Гард уворачиваться не стал. Вместо этого он перехватил руку нападавшего и точным движением надавил на болевую точку, отчего ищейка осел на деревянный настил. Разбираться с ним, добивать или скидывать с мостика – времени не было. Гард несколькими движениями изменил настройки на браслете и, направив его на разыгравшийся костёр, прищёлкнул пальцами. Словно из самого браслета в сторону костра полетела мощная струя воды, но цели не достигла. Гладир не успел даже выругаться, он что было сил побежал по мостику, то и дело обходя стороной борющихся. Кая кричала так пронзительно, что закладывало уши. Приблизившись, он снова прицелился и щёлкнул. И в этот же самый момент небо разверзлось неистовым ливнем.
Игнорируя дым и жар, Гард побежал по готовым вот-вот провалиться ступеням наверх – к тому самому столбу, у которого извивалась она.
***
Неестественное спокойствие, охватившее меня ранее, исчезло без следа, как только жар полыхающего внизу огня добрался до кожи. Чувствуя, как неумолимо приближается смерть, я закричала так, словно от этого зависела моя жизнь. Но криком, увы, костёр не затушить.
Дым застилал глаза, а треск огня глушил все звуки. Я осталась одна. Снова. И в этот раз – до самого конца. Но, Великое Солнце! Как же хотелось жить! Все эти переживания из-за других людей – как же они несущественны! Надо было жить. Пока могла дышать. Пока могла слышать пение птиц и видеть синее небо над головой. Тогда надо было жить! Тогда!.. А не сейчас.
Ещё один крик вырвался из моей груди. Великое Солнце, спаси! Кого ещё просить о помощи, если не тебя? Великое Солнце!
И тут пошёл дождь. Невероятно крупные холодные капли одна за другой падали на разгорячённую кожу. Успеет ли он затушить костёр? Снова крик, на этот раз – с надеждой.
Тогда появился он. Сквозь толщу дыма, в объятьях языков пламени – гладир со светло-фиолетовыми пронзительными глазами. Видно, от дыма у меня начались видения. Либо он пришёл, чтобы забрать меня с собой – в мир мёртвых. По крайней мере, там я буду не одна... ведь так?
Взобравшись по ступеням, медленно, словно двигался сквозь густой кисель, он взял меня на руки и, крепко прижав к груди, стал спускаться вниз. Я не могла даже обхватить его за шею: запястья всё ещё оставались связанными, но по щекам ручьями бежали неконтролируемые слёзы.
Когда костёр остался позади, спаситель опустил меня на дощатый мостик и, вытащив из-за пояса короткий нож, разрезал верёвки.
– Успел, – прошептал он, заключая меня в крепкие объятья. Вокруг гладиры сковывали ищеек и, завязав каждому глаза, ставили их на колени перед бушующей толпой.
– Ты же умер, – прохрипела я. Голос был безнадёжно сорван. – Тебя казнили. Я... я...
Слова захлебнулись в слезах.
– Что за глупости, – он обнимал меня, словно вокруг ничего не происходило. Не бегали мимо, перекрикиваясь, гладиры, не горел костёр, который только что чуть не сжёг меня заживо, толпа не скандировала что-то неразборчивое, и сильнейший в этом году ливень не вымочил нас насквозь.
Я взяла Гарда за щёки. Убрала с его лица мокрые волосы и внимательно осмотрела, до последнего не веря в реальность происходящего.
Живой.
Он опустил голову, крепко прижался губами к моей ладони и прикрыл глаза. Замер. Напряжённые брови сошлись над переносицей.
– Я погляжу, вы чуть больше, чем просто знакомы, – раздался мужской голос над нами. Гард открыл глаза и обернулся: за его спиной сидел на корточках гладир средних лет и заинтересованно меня рассматривал. – Ты так выросла, Кая-ли. Но не пора ли прекратить этот дождь?
Я забыла, как дышать. Мы не виделись много лет, но не узнать отца было невозможно. В каждом жесте, каждой интонации прослеживались до боли знакомые черты.
– Боюсь, она в слишком большом шоке, чтобы справиться самостоятельно, – ответил Гард. Взяв меня на руки, он уверенно пошёл по мостику в сторону большого каменного здания, поросшего мхом и лианами. – Она даже на ногах не стоит.
Папа кивнул и, услышав своё имя вдалеке, побежал прочь. А Гард понёс меня сквозь стену проливного дождя туда, где тепло и сухо.
Внутри было темно. Только кое-где наспех зажгли свечи, и повсюду сновали существа обеих рас, разыскивая последних оставшихся на свободе ищеек.