Чтение онлайн

Когда Анаис подошла, её взгляд привлекла фигура среди сопротивления. Воин, чьи серые глаза ярче сияли, чем его меч. Его движения были точными, почти безжизненными. Но за этой безупречной бронёй силы она почувствовала что-то ещё.

Пустота.

Её сердце болезненно сжалось, когда она узнала его.

Кайан.

Она помнила его слишком хорошо. Он был среди элиты “чёрных всадников”, одним из самых верных и смертоносных оружий Касдаля. А теперь, он сражался против своих…

Когда один из стражников бросился на Кайана со спины, Анаис не смогла остаться в стороне. Магия вырвалась из её пальцев, и тени обвили врага, бросив его на землю.

Кайан почувствовал движение и обернулся. Их взгляды встретились. В её глазах была боль, скрытая за завесой тьмы. В его — такая же боль, смешанная с неясным удивлением.

Она растворилась прежде, чем он успел сказать хоть слово.

— Царевна… — прошептал он, стоя в облаке пыли.

Сражение закончилось. Сопротивление, истощённое, но победившее, собирало остатки припасов. Клетка была вскрыта, и пленники, дрожащие, но свободные, медленно выходили наружу, щурясь на солнце.

Однако лица воинов оставались хмурыми. Каждый понимал, что победа в этом бою — лишь отсрочка, маленький шаг на пути к неизбежному столкновению с Касдалем.

Когда лагерь сопротивления ожил при виде возвращающихся, женщины, старики и дети встретили их криками радости. Но радость была недолгой. Раненых становилось всё больше.

Кайан, поддерживая молодого воина, остановился возле шатра. Тот, с мертвенно-бледным лицом, тихо стонал от боли. Рана бедра давала о себе знать, каждый шаг отдавался мукой.

— Принесите воды, — приказал Кайан девочке, которая стояла неподалёку.

Та замерла, испуганно глядя на него, но поспешила выполнить приказ.

Кайан осматривал рану, его руки работали быстро и точно, как у полевого лекаря.

Из толпы появилась Эриса, её рыжие волосы ярко горели в лучах солнца.

— Ты должно быть, хорош на поле боя, — произнесла она ледяным тоном. — Но палач не становится спасителем, даже если меч в его руках светится иначе.

Её слова разнеслись по лагерю, вызывая шёпот и напряжённое молчание.

Кайан не ответил. Он поднялся, его фигура внушала страх, но в глазах мелькнуло что-то похожее на боль.

— Если закончила, займись раненными, — сказал он тихо, но в голосе прозвучала угроза.

Эриса сжала кулаки, её лицо раскраснелось от ярости.

Саариэль шагнула вперёд.

— Мы все знаем, кто он. Но также знаем, на чьей стороне он сейчас. Никто из нас не вправе осуждать того, кто борется против тьмы защищая нас, даже если он пришёл из неё.

Толпа замолчала. Некоторым стало стыдно, другие отвели взгляд.

Когда закат сменился сумерками, в лагере вновь воцарилась тишина. Но в сердце каждого оставался вопрос: сколько ещё битв выдержат их души, прежде чем окончательно сломаются?

Кайан сидел у костра, задумчиво глядя на танец огня. Языки пламени, казалось, оживали, превращаясь в образы прошлых сражений. Он видел деревни, пожираемые пламенем, слышал крики, эхом разрывающие ночную тишину. Воспоминания хлынули, словно раны, которые он давно пытался залечить, но они упорно кровоточили.

Кайан закрыл глаза, надеясь, что огонь перестанет показывать картины прошлого. Однако крики не исчезали. Они были с ним всегда — тихие, как шёпот, но неизменно режущие его разум, напоминая какой путь смерти он восхвалял.

Саариэль подошла тихо, словно боялась потревожить эти призраки. Она остановилась рядом, её фигура отбрасывала длинную тень в пляшущем свете костра.

— Ты хорошо справился, — произнесла она, её голос был мягким, но твёрдым. — Доказал сопротивлению свою преданность. Прости их, со временем они привыкнут.

Кайан поднял взгляд, его серые глаза встретились с её карими.

— Я понимаю их и не виню.

Саариэль слегка кивнула, будто такого ответа она и ожидала. Она на мгновение задержалась, но, заметив, что он не намерен продолжать разговор, развернулась и ушла обратно к лагерю.

Едва её шаги стихли, мысли Кайана вернулись к Анаис. Он видел её, спасавшую его в бою. Зачем? Почему она была там? И почему помогла? Она ведь дочь Касдаля…

Анаис же в это время шла по пустыне, босые ноги ступали по пескам. Сердце билось слишком быстро, словно тьма, скрытая внутри неё, начала пожирать остатки разума.

«Зачем я это сделала?» — снова и снова повторялось в её голове.

Она остановилась на холме, глядя на горизонт, где исчезал лагерь сопротивления. Образ Кайана не покидал её. Его глаза, полные боли, казались зеркалом её собственной души.

— Почему ты был там? — прошептала она, обращаясь к нему, будто он мог услышать её.

Но вместе с этим воспоминанием в её голове вновь зазвучал голос отца:

“Ты моя кровь. Тьма в тебе — это ты сама. Беги сколько хочешь, но ты никогда не избавишься от неё.”

Анаис крепко зажмурилась, пытаясь избавиться от его слов, но они звенели внутри неё, будто кандалы, которыми она была прикована к своему предназначению.

Она подняла руку, снова пытаясь вызвать магию света. На мгновение её ладонь озарилась мягким, тёплым сиянием. Она почувствовала, как внутри просыпается надежда. Но тьма не замедлила. Она вырвалась наружу, захлестнув свет, словно волна, поглощающая берег.

Тени вокруг неё закружились, принимая знакомые очертания. На мгновение она увидела лицо Касдаля, его зеленые глаза смотрели прямо в её душу. Она вздрогнула, отшатнувшись, и упала на колени, чувствуя, как внутри нарастает ярость.

Когда лагерь погрузился в ночь, Кайан ушёл подальше. Он нашёл укромное место у большого камня, который возвышался над лагерем, словно сторожевое укрепление.

Он снял меч с пояса и положил его рядом. На его рукояти светились руны, но сияние становилось слабее. Меч словно угасал вместе с ним.

«Каждый раз, когда я поднимаю этот меч, я вижу их. Лица тех, кого убил. Тех, кого не смог спасти. Этот свет… Он не очищает меня. Он только напоминает, что искупление невозможно».

Он провёл пальцами по эфесу меча. Это оружие было частью его прошлого, символом всех его грехов. Ветер шептал вокруг него, напоминая о сражениях, которые он не смог забыть.