Чтение онлайн

— Батяка, мы тут управимся, — крикнул отцу малолетка. — Идите на подмогу к атаману.

— А где Панкрат? — приподнялся в стременах сотник.

— Глянь вверх по склону, уже к наблюдательному пункту Шамиля подбирается.

Савелий и сам успел заметить, как отряд из двух десятков храбрецов, оставляя позади себя широкий коридор, рвется к возвышению, на которое успел взобраться третий имам Чечни и Дагестана. Мигом оценив обстановку, он подвернул рукава черкески:

— Вместе, Гришка, мы и пойдем к нему на помощь, — сотник поискал глазами жертву и отпустил поводья. — А пока я и тут пригожусь…

Савелий вихрем налетел на окружавших младшего своего сына абреков, повернувшихся к нему спиной, он взмахнул клинком и опустил его на лохматую папаху, прикрывавшую неправильной формы голову. Такие головы, похожие на чугунки, были у кумыков из высокогорных аулов. Удар получился столь стремительным, что папаха не просела и на вершок, зато сама голова развалилась на две половины, как перезревшая тыква. Второй горец не оглядываясь полоснул саблей по воздуху, едва не зацепив концом по лицу сотника, видимо, он краем зрачка уловил высверк лезвия на солнце. Савелий без замаха и с оттяжкой провел шашкой по руке, которую абрек приготовился подтянуть к себе, затем заставил скакуна вторгнуться между крупами лошадей обоих противников. Прикрываясь их телами как щитами, связал боем еще двоих кавказцев, пытавшихся срубить его младшего сына. Теперь Гришке стало полегче, да и враги, заметив, что к казаку пришла помощь, ослабили напор. Скоро один из них упал с седла с распоротым животом, еще один лишился пальцев на руке, не успев увернуться от скользящего удара лезвием по ручке его сабли. Открылся узкий проход до Чигирьки, крутившегося во вражеском кольце как белка в колесе.

— Батяка, давай станичникам сигнал на сбор, надо пробиваться до дядюки Панкрата, — перевел дыхание хорунжий. — Иначе наших кровников порешат без нас.

— Без нас, Чигирька, им никак не обойтись, — не согласился со старшим сыном отец. — Казаки сами идут на штурм кочки, на которой торчит этот Шамиль со своими мюридами.

Позади сотника с сыновьями уже прессовался мощный кулак из казаков станицы Червленой, у них тоже были давние претензии к главарю всех абреков. За рослыми воинами расправляло плечи остальное войско из вольных людей.

Казачий дух переломить не сумел еще никто и никогда, с годами он только креп внутри их общин, неподвластный ни одному из российских монархов, которым они всегда были рады служить по доброй воле. Как и всему русскому народу. Зато прислуживаться кому бы то ни было для этого непокорного сословия было тошно. Вот и сейчас терцы пришли в горный Дагестан решать вроде бы свои проблемы, на самом деле получалось, что они помогают Российскому государству расширять его владения.

Шведский линейный корабль, патрулировавший в водах Ботнического залива, вежливо обошел группу Аландских островов, принадлежащих Финляндии, и взял курс на акваторию Стокгольма. Очередная вахта подходила к концу, военные моряки готовились сойти на берег, они надраивали пряжки и пуговицы на мундирах, начищали ботинки. Команда корабля буквально несколько дней назад отличилась тем, что запеленговала советскую подводную лодку на траверсе острова Готланд с военной базой на нем. Шведы оседлали русский атомоход, заставив его угрожающими маневрами изменить курс и удалиться к острову Сааремаа, где у Советов были не только отстойники для плавсредств различного типа, но и базировались части морской пехоты. Это было несомненное везение, потому что подлодки такого класса обычно прижимались к самому дну и продирались на малых оборотах проливом Каттегат в воды Северного моря, а уже из него выходили в Атлантику. Или подныривали под грузовые суда с большой осадкой, шум винтов которых заглушал остальные звуки, и вместе с ними оказывались на океанских просторах, грозя прогрессивному человечеству ядерной коммунистической бомбой. И не было никакой возможности определить местонахождение русской субмарины, хотя расстояние между береговыми линиями Дании и Швеции в проливе Каттегат порой составляло меньше английской мили. И вот редкая удача. По такому случаю на борту крейсера находился высокий чин из морского королевского ведомства, он решил лично убедиться в высокой выучке своих подчиненных и принять участие в некоторых дисциплинах.

Стоял знойный день конца августа 1982 года, металлические части корабля нагрелись, отражая солнечный свет, они словно превратились в тепловые прожекторы и к ним невозможно было прикоснуться. И хотя легкий северный бриз освежал лица моряков, собравшихся на полубаке, ноги их ощущали жар, исходивший от железных плит палубы, и пропекавший даже сквозь толстые подошвы ботинок. Возле поручней по правому борту застыла одинокая фигура офицера, он изредка подносил руку с сигаретой, зажатой между пальцами, к губам и снова опускал ее вниз. По красивому его лицу с черными подстриженными усами пробегала едва уловимая улыбка, говорившая о том, что мысли молодого человека заняты отнюдь не корабельными заботами, а чем-то более светлым и желанным. Линия горизонта была чистой, ленивые серовато-голубые волны с шуршанием обтекали корабль по ватерлинии, они даже не пенились белыми шапками, обычными на Балтике в любую погоду. Как, впрочем, и стальной цвет для этого внутреннего моря. Наверное вода прогрелась выше привычных восемнадцати градусов, обещая хороший отдых на чистых пляжах с бархатным песком. Моряки на полубаке не скрывали своего нетерпения, кидая нетерпеливые взгляды в сторону пока невидимого берега. Среди них находилось еще несколько офицеров в белых выходных мундирах и при кортиках, в их глазах тоже отражалось ожидание встречи с родными и близкими.

Наконец показались ориентиры акватории Стокгольма со множеством больших и малых островов, на каждом из которых поблескивал зеркалами свой маяк. До берега было не больше трех миль, крейсер застопорил ход и лег в дрейф, к нему сразу устремились несколько катеров береговой охраны. Загудели лебедки, спуская на воду белоснежную шлюпку, вахтенные матросы перекинули за борт гостевой трап. С капитанского мостика сошла группа старших командиров во главе с сухощавым представителем военного ведомства и направилась к борту. Проходя мимо офицера, стоявшего у поручней по стойке "смирно", инспектор замедлил шаг:

— Капитан Даргстрем, прежде чем сойти на берег, я решил проведать своего старого товарища, а вашего отца, в его замке на острове Святого Духа. Не желаете ли составить мне компанию? — обратился он к молодому человеку, которому на вид было лет двадцать пять. И соизволил пояснить причину окружающим. — Инспекционный поход закончен, предварительные результаты его я успел переслать в ведомство, имею же я право немного расслабиться.

Офицеры понимающе заулыбались, командир корабля в чине капитана второго ранга благосклонно наклонил голову. Видимо он уважал молодого капитана и не имел ничего против, если тот покинет палубу не тогда, когда крейсер пришвартуется к стенке, а прямо сейчас.

— Господин инспектор, я с удовольствием приму ваше предложение, — поднес офицер руку к фуражке с золотой кокардой. Белый мундир на нем с начищенными пуговицами сидел как влитой, пальцы левой руки придерживали за ножны морской кортик. — Я тоже соскучился по своему папе и по своей жене с детьми, с которыми не виделся почти две недели.

— Вот и отлично, спускайтесь вслед за нами в шлюпку и мы тотчас отчалим. У нас есть о чем поговорить с вашим отцом, бравым адмиралом, с которым мы совсем недавно бороздили просторы мирового океана, — в очередной раз окидывая стройную фигуру капитана одобрительным взглядом, кивнул представитель военного ведомства. Ему нравился этот молодой офицер с черной щеточкой усов на чуть удлиненном смугловатом лице, на котором светились голубовато-серые глаза, словно завлекающие в свою бездну. — Кстати, в жилах вашего родителя течет кровь русских казаков, не так ли?

— Абсолютно верно, господин инспектор, наш предок по отцовской линии, Захар Дарганов, прибыл в Швецию с южной окраины России, точнее с Кавказа, — подтвердил молодой человек. — Он происходил из терских казаков и женился на шведской дворянке Ингрид Свендгрен.

— А моя прапрабабушка, баронесса Нельсон, наоборот, уехала в Россию и нарожала там кучу детей, — засмеялся собеседник, поднимая заодно настроение и окружавшим его морякам. — Так что в какой-то степени мы с семьей Даргстрем родственные души.

Группа катеров береговой охраны вспенила винтами воду и взяла курс на остров Святого Духа. На мачте одного из них развивался шведский "трекрунур" с вымпелом командующего королевской флотилией.

В покоях старинного рыцарского замка, несмотря на жару за его стенами, стояла прохлада, не покидавшая его несколько столетий. Капитан Христиан Даргстрем, едва дождавшись окончания обязательного церемониала встречи старых товарищей, соблюденных отцом и его другом юности до мельчайших подробностей, побежал по узкой лестнице наверх. Он знал, что оставшаяся часть дня пройдет у них в воспоминаниях, а вечером сановный представитель военно-морского ведомства отбудет в Стокгольм, чтобы принять участие в завершающем сутки заседании военной коллегии. Христиан конечно же спустится на маленький причал перед стенами замка и отдаст гостю положенные ему по рангу почести. Но это будет потом, а пока ноги сами несли его к заветной цели. Проскочив по коридору несколько комнат, он задержался возле одной из них, стараясь унять бурное дыхание. Затем сжал руку в кулак и постучал костяшками пальцев по массивной створке.