Чтение онлайн

— Русские войска пришли в движение, они снова решили переправиться через Терек и углубиться на территории Персии с Османской империей, — сказал мюрид, представлявший из себя человека, крепко покалеченного с одного бока. Левый рукав черкески у него был пустым до локтя, а левую ногу до колена прикрывала измятая штанина. — Наш лазутчик с левого берега сказал, что новые полки уже вышли из Моздока и идут по направлению к Кизляру.

— Значит, русский царь надумал идти на этот раз не через Грузию, а хочет направить свою армию через Азербайджан, — глубокомысленно изрек один из коротышек, его сосед. — Этим маневром он мечтает убить сразу двух зайцев, во первых, преподать очередной урок непокорному Кавказу, а во вторых, сократить путь на Индию.

— Разве Николай Первый решил нарушить Туркманчайский мир, по которому Российской империи достались от Персии ханства Эриванское с Нахичеванским? — криво усмехнувшись, осведомился Шамиль. Спросил просто так, чтобы поддержать разговор, потому что в рассуждениях мюрида присутствовала наивность. — И разве на западном направлении русские закончили все свои дела?

— К тому же у царя созрел нарыв в Крымском ханстве, принадлежащем Османской империи, — поддержал насмешливое настроение имама Ахвердилаб, его правая рука. — Уважаемый Сулейман, ты уверен, что русские полки устремились завоевывать Индию?

Джигиты, сидящие рядом с Сулейманом и похожие на него и друг на друга как дети от одного отца, разом распрямили свои квадратные тела и уставились на кунака имама Шамиля недобрыми взглядами. Они интуитивно почувствовали в язвительном вопросе Ахвердилаба насмешку над своим близким родственником. Чтобы разрядить обстановку, могущественный горец улыбнулся и миролюбиво сказал:

— Я думаю, что здесь дело обстоит по другому. Генерал Барятинский, который рвется в наместники от русского царя на Кавказе, настроился захватить в плен всех кавказских мюридов во главе с нашим уважаемым имамом Шамилем. А затем, когда мы под их давлением мы примем предложенные нам условия, объявить Кавказ очередной вотчиной Российской империи, — он с вызовом оглядел гостей и закончил. — Но я уверен, что мы не поддадимся ему так легко.

— Этому не бывать никогда! — вскинулся безрукий и безногий мюрид. — Аллах акбар!

— Аллах акбар! — дружно воскликнули гости.

— Ты прав, Муса, мы не позволим русским устанавливать у нас свои порядки и жрать вместе с гяурами их свинину.

— Пусть они ею подавятся. Русские грязные как эти свиньи, от них несет вонью.

— Они никогда не завладеют Кавказом!

Нежелательная пауза, наступившая было в середине разговора, закончилась. И прервана она была темой, затрагиваемой неоднократно в течении дня. Шамиль одобрительно покосился на Мусу, представлявшего из себя давнего его товарища, затем поднял свой золотой кубок, сделал из него несколько маленьких глотков и поставил его на место. Гости дружно взялись отпивать чай из глиняных пиал, поддерживая их пальцами под плоские донца, заедая питье шербетом и рахат лукумом.

— На Кизлярском направлении русским войскам противостоят отряды джигита Ирисхада, — обернувшись в сторону дагестанских мюридов, как бы напомнил Шамиль. — Надо усилить эти позиции цахурскими и удинскими воинами на случай, если русские полки решат пойти той дорогой.

— Лезгины тоже готовы встать на защиту своей родины и вступить в бой с неверными под Кизляром, — подал голос один из мюридов в приплюснутой с боков папахе. — Наши скакуны оседланы, джигиты запаслись пулями и порохом, которые доставили в наши высокогорные аулы персидские купцы.

— Очень хорошо, арабы с турками тоже не забывают о проблемах горских народов, — имам благосклонно наклонил голову, на безымянном пальце правой руки сверкнул золотой перстень с вправленным в него крупным бриллиантом. — Взамен оружия мы собрали для них овечью шерсть, шкуры домашних животных, кубачинскую чеканку с кинжалами работы мастера Гурда. Аварские джигиты добыли несколько шкур снежных барсов, за них арабы дают особенно высокую цену, потому что эти шкуры украшают дворцы эмиров и шейхов.

— Ахмет-паша, родной брат османского султана, сделал заказ даргинским джигитам на поставку в его дворец живого барса, — осведомил гостей Ахвердилаб. — Мужчины изготовили из горного дуба большую клетку, даргинцы полны решимости исполнить заказ турецкого паши.

— Даргинцы уже поставляли в султанские покои волков и медведей, — включился в разговор Садо. — Они хорошие охотники и отважные воины, им можно доверять сложные задачи.

Даргинские мюриды, возлежавшие на коврах напротив имама, как один в лохматых папахах и в серых черкесках, гордыми взглядами посмотрели на окружающих. Джигиты из их аулов успели отличиться во время перехода русских войск через их владения на территорию Азербайджана. Тогда они дождались, пока крупная часть из пехотинцев втянется в узкое ущелье, и забросали их камнями. С той поры ни один русский солдат по этому ущелью больше не прошел.

— А как обстоят дела в районе Гудермесского и Шалинского аулов? А так-же что там под аулом Цахтуры? — повернулся Шамиль к чеченским мюридам. — Несколько лет назад мы потерпели там крупное поражение, забыть о котором нам не позволяет наша совесть.

— Ты прав, уважаемый Шамиль, наша совесть до сих пор взывает к отмщению гяурам за позор, испытанный тогда нашими джигитами, — склонил голову в серой папахе мюрид, которого назвали Мусой. — В том бою я тоже лишился левой руки, отрубленной по локоть одним из сыновей Даргана Дарганова, казачьего атамана станицы Стодеревской и моего кровника.

— Имена у вас одинаковые, Муса, — развернулся к говорившему мюрид из лакцев. — Ваш тейп Даргановых, случайно, не связан кровными узами с казачьим родом Даргановых?

— Мой прадед взял в жены терскую казачку и ушел на левый берег, — признался чеченец, глаза у него сверкнули огнем. — Но с того момента наши дороги разошлись, этот казак убил моего деда, моего отца и двух моих теток. А его старший и младший сыновья отрубили мне левую ногу и левую руку. Весь наш тэйп проклял казачий род Даргановых и объявил их нашими кровниками.

— Это твои джигиты, Муса, выкрали из атаманского куреня его младшую дочку с внуком? — с сожалением посмотрел на чеченца Ахвердилаб. — Нам стало известно, что ваши люди часто переправлялись на левый берег и охотились за всеми Даргановыми.

— Это сделали джигиты из тейпа обоих братьев Бадаевых, тоже убитых сотником Панкратом, старшим сыном станичного атамана, — пояснил Муса. — Один из них был женихом Айсет, моей родной сестры, уведенной Панкратом в свою станицу и ставшей его женой. А второй искал с казаком встречи, чтобы отомстить за близкого родственника.

— И сам погиб от руки своего кровника, — докончил рассказ мюрида Шамиль, он криво усмехнулся. — Муса, не слишком ли много ваш уважаемый тейп позволил семейству Даргановых?

Чеченец сверкнул глазами и вскинул подбородок, по его лицу забегали злые тени:

— В нашем роду не было мужчин, чтобы осуществить кровную месть, — сквозь зубы процедил он. — Как мой дед, как отец, я один представлял мужскую половину рода. Но скоро подрастут мои сыновья и сыновья моей старшей сестры Кусамы. Я клянусь аллахом, что ни один из Даргановых не уйдет от справедливого возмездия.