Чтение онлайн

– Штюрмер, который премьер-министром был?

– Угу, премьер-министр, обвиненный в том, что совместно с Распутиным он готовил сепаратные переговоры с Германией. За порученцем была погоня, полтора десятка революционных матросов из отряда Дыбенко, хотя, матросами они только казались, поскольку бойцами оказались знатными. Между нами произошел бой, почти всех преследователей мы уничтожили, но и нас осталось только трое и умирающий человек Штюрмера.

– А саквояж, значит, от него?

– Точно так.

– И что за документы в нем?

Ротмистр помедлил, и ответил:

– Копии писем Керенскому, расписки в получении денег, обязательства о сотрудничестве с британской разведкой людей из высшего света, самых влиятельных особ империи, революционных лидеров, больших чиновников, генералов и даже членов царской фамилии, - у меня невольно вырвалось недоверчивое хмыканье, а Зубов хмыкнул в ответ и спросил: - Имена назвать?

– Давай.

– Убийцы Распутина Юсупов и Пуришкевич, между прочим, убивавшие святого старца вместе с британским шпионом Освальдом Рейснером, Великий Князь Дмитрий Павлович, Керенский, Родзянко, Милюков и многие другие, не считая целой армии сочувствующих. Там, - ротмистр кивнул на шкаф, - есть все, и про революцию, и про Ленина с Бронштейном, и про то, как у нас за спиной, наши союзники Российскую империю к развалу приговаривали. Конечно, в большинстве своем это все копии, собранные неизвестными мне агентами охранки и сотрудниками премьер-министра, но верить им можно.

– Допустим, документы подлинные и не фальшивки... Что с ними делать и как доказать их подлинность вышестоящим начальникам, ведь в измену союзников поверить сложно?

– Молод ты еще, Константин Георгиевич, - улыбнулся ротмистр, - хороший воин, но политик плохой. Вашим атаманам и не надо ничего доказывать, так как люди они опытные и далеко не глупые. Уверен, они сами разберутся, что к чему. Главное, чтобы эти документы попали к ним в руки, и они их прочли, а дальше жизнь сама все по своим местам расставит. В любом случае, Назаров и Краснов должны знать о тех людях, которые пока еще рядом с ними, но в любой момент, по приказу своих хозяев, ударят им в спину. Предупрежден - значит, вооружен, говорили древние греки, и они были правы. Так как, возьмешь документы?

– Давай поступим проще. Когда Царицын деблокируют и осада будет снята, сам все доставишь в Новочеркасск, а я сделаю так, что тебе не придется по приемным мыкаться и в очередях стоять.

– И рад бы, Константин Георгиевич, но опасно это, и боюсь, что не доеду я до Новочеркасска, ведь погоня за мной все равно идет, и из всех офицеров моей группы, только я один и остался. Всех остальных уже догнали, одного красные убили, и я это видел, а двое других еще в прошлогодних боях под Ростовом погибли, когда добровольцы отступали.

– Так война ведь... Всякое случается...

– Случается всякое, согласен, но так, что два бывалых офицера после боя застрелены в спины, заставляет задуматься и бежать от опасности как можно дальше и быстрее.

– Хорошо, документы возьму на хранение, а после того, как красные отступят, к войсковому атаману вместе поедем. Договорились?

– Да, - после недолгого раздумья ответил ротмистр.

После такого разговора, мне имелось над чем подумать, а все услышанное, следующим днем необходимо было подтвердить прочтением документов, за которыми якобы охотится британская спецслужба. Ну, это все завтра, а в тот вечер, мы допили отменный коньяк, еще некоторое время поговорили о благословенных минувших годах и, понукаемые просьбами Машеньки Лавровой соблюдать режим, легли спать.

Конец лета. Дни по-прежнему стоят знойные и жаркие, дождей нет, а воздух раскален до такого предела, что в степи, им даже дышать тяжело. Другое дело у Волги, ветерок с реки поддувает свежий и, стоя на берегу, можно представить, что ты находишься не в осажденном городе, а где-то на Черном море. Однако, море где-то далеко, и здесь не пляж, а поле боя, на котором решается, кто и кого переборет в битве за Россию. Ни более и ни менее, а для нас вопрос стоит именно так.

Вот уже два месяца, не прекращаясь ни на один день, вокруг Царицына кипят ожесточенные и кровопролитные бои. Большевики стремятся отбить город у Волги, вернуть под свой контроль великую русскую реку, а мы не сдаемся и стоим здесь до конца. Хрена им, а не Царицын! Только таким, должен быть настрой наших воинов, и он именно таков.

В день красные наступают, и мы, бывает, отдаем им окраины, а в ночь, против них выходят пластуны и дроздовцы, и вновь занимают свои оставленные позиции. Враги подтаскивают орудия и начинают с прямой наводки громить оборонительные траншеи и блиндажи, и тогда звучит команда Мамантова: "Конница, в атаку!" и приходит черед моей бригады, баклановцев, гундоровцев и кубанских полков. Стремительный налет, лихая рубка, пена у рта, кровь врагов и неизбежные потери своих боевых товарищей в обмен на большевистские орудия и боеприпасы. Тогда, вступают в бой красные бронепоезда, и наступает черед нашей артиллерии и трех железных монстров: "Кавкая", "Таманца" и "Екатеринодарца", которые досель, не проиграли ни одной схватки, и за это, экипажи дивизиона неоднократно поощрялись медалями, наградным оружием и отличительными знаками.

Впрочем, вскоре битва за Царицын станет достоянием истории, а не жестокой реальностью. Сегодня генерал Мамантов, как всегда молодцеватый и бодрый, собрал весь командный состав нашей оборонительной группировки на военный совет и мы, командиры подразделений, шесть полковников, понимаем, о чем пойдет речь. Ночью, просочившись через кольцо блокады, в город проник один из кубанских пластунов Андрея Шкуро, и принес нам радостные вести о том, что завтра его, высводившийся после очищения Ставрополья корпус, при поддержке нескольких регулярных конных полков и развернутого в дивизию Корниловского полка, нанесет удар по врагу. Думаю, что наверняка, Мамантов предпримет встречное наступление на соединение со шкуровцами, а потому, все командиры в сборе и готовы получить боевую задачу на завтрашний день.

Мы сидим за столом в новом штабе Мамантова, комнате для совещаний правления "Грузолеса" на берегу Волги, а генерал-майор ходит вдоль стены, на которой висит карта города с окрестностями и, не спеша, говорит:

– Господа, как вам известно, сегодня красные прекратили свое наступление на город, и причину вы все знаете. К нам идет помощь, и у Андрея Шкуро, не менее десяти тысяч штыков и пяти тысяч сабель, при сорока орудиях и двух бронепоездах. Завтра он атакует противника и наш долг, помочь ему разгромить красных и отбросить их от Царицына как можно дальше. Возражений нет?

В ответ генералу, только молчание. Все согласны, что да, пора прекращать свое осадное положение и надо выбираться в чистое поле. Мамантов оглядел всех собравшихся и продолжил:

– Раз возражений нет, излагаю завтрашнюю диспозицию боя. У красных в направлении на Тингуту двенадцать тысяч пехоты, полторы тысячи сабель, полсотни пулеметов и около двадцати пяти орудий. Личный состав, в основном китайские и мадьярские батальоны, отряды ЧОНовцев и коммунары из центральных областей России. Как нам доносит разведка, командующий вражескими войсками Киров поспешно перебрасывает к Тингуте знаменитые Стальную и Коммунистическую дивизии при поддержке полка латышей. Видимо, он считает, что этих сил достаточно для удержания нас и Шкуро на месте, но он ошибается. Он думает, что мы ударим навстречу Ставропольскому корпусу, а мы нанесем удар в направлении на Ерзовку, Пичуженскую и Дубовку, то есть, пойдем не на юго-запад, а на север, вдоль Волги.