Чтение онлайн

После городского Дворца бракосочетаний, молодых повезли в церковь.

Мишка с утра все-таки хватил граммов сто-пятьдесят, да на вчерашние дрожжи.

И в церкви, когда стали водить молодых вокруг аналоя, начал вдруг громко-громко икать…Ик! Ик!

Батюшка — отец Борис поет — старается «Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа…», а Мишка — Ик! Ик!

И Леха Быстряков, что был шафером, так от этого Мишкиного икания расхихикался, что чуть было венец не уронил, да Иринка Машная, что держала второй венец над головкой невесты, тихо двинула локотком Лехе под ребро…

Гуляли широко.

Как и полагается. Петр Тимофеевич на эту свадьбу денег не пожалел.

Молодым — подарок. Новенькая «волга», да не простая, а с английским мотором фирмы «ровер» — что в два раза мощнее обычного…

— А жить, а жить то где будут?

— Петро не дурак! Разве он оставит Мишку без присмотра? Ясное дело — при себе держать молодых будет. Пол-дома им отвел, с отдельным входом, но при себе.

— Да ведь, все равно — учатся пока, Мишка в Ростове, а Галка в Ставрополе.

— Галка теперь, наверное, родить сразу будет.

— Почему?

— А чтоб казака при себе удержать.

— Да с таким батей — удержит.

— А ведь как он за Маринкой Кравченко бегал!

— Не позвали ее то на свадьбу?

— А и не приехала бы, коли бы и позвали!

Да, Марина бы не приехала.

О неожиданной женитьбе Мишки она узнала из письма своей подруги — Наташи Гринько.

Прочитала.

Вспыхнула щеками, словно роза и оцепенела, прижав к груди крепко сжатые кулачки.

— Мишка. Мишка, гад! Предатель. Как же та-а-ак? Как же та-а-ак? А как же я?

И боль, похожая на ту, что давила и мучила ее в тот выпускной вечер, также завалила и сковала ее нежное девичье сердечко.

Бросилась набирать междугородку. Было все время занято. Гудки, гудки, гудки…

Разревелась.

И час пролежала ничком на своей постели. Постели полной грез о счастье. О счастье с Мишкой.

— Кто? Кто ломает правильный ход природы? Тот правильный ход природы, по которому любящие детские сердца должны быть обязательно вместе?

Таким вопросом задавался Дима Заманский, когда узнал о Мишкиной свадьбе.

— Взрослые дяди ломают судьбы своих детей… А взрослых — ломают жизненные обстоятельства.

А сама Марина тот субботний день провела с Аркадием Борисовичем Савицким.

Аркадий Борисович был холост. Жил он вместе с совсем уже старенькой мамой в трехкомнатной «сталинке» на Комсомольском проспекте — рядом с метро «Парк культуры». Там же во дворе был у него и гараж, где стояла знаменитая дедушкина «Победа». А еще была у Аркадия Борисовича дача. Километрах в сорока от Москвы по Минскому шоссе. На самом берегу чарующе — прозрачной речки Десны.

Там то и сомлела Маринкина душа.

У них на юге нет таких красивых речек… Леса такого нет. Так, разве что — лесополоса. Но ведь это — совсем не то. А тут, с одной стороны березовая роща почти вплотную приступила к крутому бережку. И Десна, еще в трехстах шагах выше по течению — такая веселая в просматриваемом до песчаного дна быстром беге ласковой воды, за плавным изгибом, вдруг углублялась в задумчивости, окаймленная березами, украшенная белыми лилиями и пронзительно желтыми кувшинками по темной таинственной глади.

Маринка купалась, а Аркадий Борисович в классической для дачников соломенной шляпе прям из довоенного черно-белого кино, майке и холщовых штанах с сандалиями на босу ногу — ревниво наблюдал за ней. За такой пронзительно гибкой в своем торжестве природы прекрасной юности. Наблюдал и думал про то, что может еще и не все в его жизни кончилось, и отвесит ему судьба еще счастливых дней…

А Маринка купалась — отводила душу.

Она вытаскивала покорного Аркадия Борисовича на моцион вела его вдоль реки, и гордо входила в теплую прозрачную воду там, где расположился большой пляж, где купалась местная дачная молодежь и заезжие — на машинах — москвичи. Она шла в воду, провожаемая оценивающими взглядами мужчин, с их присвистываниями и прицокиваниями — «вот эт-то да, ай да хороша, девица»… Она выходила из воды, и подхватив с травы свое платьице, шла по бережку — к березовой рощице. И там… И там, молча посидев на траве, снова входила в воду, плавала между листьями кувшинок, испытывая какой то таинственный восторг от неожиданных прикосновений невидимых водорослей или таинственных рыб к ее бедрам и животу.

А вечером они шли гулять по поселку.

И такими странным и неестественными показались ей вдруг их с Савицким отношения. Вот у чьей то калитки собралась кучка местной молодежи. У одного транзисторный магнитофончик. У другого парня — гитара. Девчоночий смех… И мальчишки оценивающими взглядами провожают ее — Маринку. А она идет с этим пожилым пятидесятилетним дачником… И он говорит что то интересное. Про звездный свет. Про Эммануила Канта. Про генезис интереса интеллигенции к научной фантастике…

Мальчишки возле калитки, что с гитарой, на такие умные речи, конечно не способны. Им бы все хихоньки да хахоньки. Но Маринке вдруг отчаянно захотелось вернуться к тем ребятам, которых они с Савицким оставили только что позади… Вернуться и влившись в их компанию, пойти на всю ночь куда-нибудь на бережок. Попеть у костра. Пострелять глазками на юного гитариста. А может и целоваться потом с этим гитаристом семнадцати годов.

А Савицкий? Ведь он не просто так обхаживает ее вот уже почти целый год. Он же хочет с нею спать. Только не говорит в открытую. Ждет, когда она сама на него с поцелуями накинется? А она? Сама она? Чего ж она принимает его ухаживания? Чего ж она не прервет эту дружбу?

Сколько раз уже говорила себе, не поеду больше к нему. Неудобно. Он деньги тратит. Он надежды какие то питает. И от этого растет ее моральный долг.

Что же ты, — скажет он потом, сразу не ушла, а каталась на дачу, пользовалась, отдыхала, пила, ела?

А она — девочка такая наивная — глазками — хлоп-хлоп, — не думала я ничего такого плохого. Думала, вам со мною тоже интересно…

Интересно ему!

Ему интересно не разговаривать со мной, а разглядывать меня, да мечтать.

Так что, мы вроде как и в расчете.

По честному бартеру.

И потом, Маринка все же ловила себя на подленькой такой мыслишке, что… А может и выйти за него?

Дача под Москвой в красивом и престижном месте. Машина старая? Так у него деньги есть — купит и новую. Квартира в центре.

Доцент?

Говорит, что докторская почти готова.

И прописка московская.

И место в аспирантуре потом…

А надо ей это?

А надо ли ей это точно?

И все же так хочется побежать к тем ребятам. Которые с гитарой и магнитофончиком.