Чтение онлайн

– Графа я оставляю тоже у себя, – сказал приказным тоном генерал.

– Прошу прощения, ваше благородие, но граф Дюжев находится в моем распоряжении, и он поедет со мной.

– Сотник, ты меня не понял. Я его оставляю здесь, – строго сказал генерал.

– Для этого вам надлежит получить разрешение у Евдокимова, а вы, ваше высоко благородие, не из нашей армии. И ваши приказы на меня не распространяются. Ну, если сам граф, конечно, не захочет остаться, – ответил Богдан, смотря прямо в лицо генералу.

– Так, теперь понятно, почему командуешь ты, а не поручик, – уже спокойнее сказал генерал, – пойдем к нему, спросим его самого.

Генерал положил руки за спину и пошел, опять перешагивая через трупы, к палатке. Подойдя ближе, Богдан услышал, что из палатки доносились крики Дюжева.

– Унесите меня отсюда! Унесите меня! – кричал граф.

Кузьмин подбежал к нему, начал успокаивать, но граф не успокаивался.

–Богдан, вынеси меня отсюда, посмотри, казаки тяжелораненые лежат на земле. А я, здоровый, лежу на кровати. Не могу я так!

– Петь, если ты здоровый, встань сам, – спокойно сказал Богдан.

– Петр Петрович, я приказываю вам лежать, – сказал вошедший генерал, подходя ближе к графу.

– Мищенко! Это вы? – С удивлением спросил граф и спрятал глаза.

– Петр, я говорил с твоим другом. Я так рад за тебя, что ты стал человеком. – Генерал протянул руку Дюжеву. Граф сильно покраснел, пожал руку генералу и отвернулся.

– Признаться, не ожидал я вас встретить здесь,– продолжал генерал.

Но граф, отвернувшись, молчал. Только после того, как генерал вышел, он вновь попытался встать, но тут же от головокружения падал.

– Богданушка, пожалуйста, уведи меня отсюда, – взмолился граф.

Богдан с санитарами положил графа на носилки и отнес к себе. Там бережно положили на свободную телегу.

Глава 3

Сорок шесть человек, убитыми с нашей стороны, было похоронено на следующий день. Предав их земле по христианским обычаям, они тронулись в обратный путь. Богдан сел в телегу к графу.

– Ну, что, друг, поехали домой.

– Нет, Богдан, не могу я так уехать. Поехали к генералу.

Генеральская палатка стояла в середине казачьих сотен. Мы подъехали ко входу.

– Дежурный, доложи, граф Дюжев.

Генерал вышел из своего штаба, посмотрел на друзей.

– Я слушаю тебя, Петр.

– Вот, приехали проститься, – не смотря в глаза генералу, сказал граф.

– Подлечился бы у меня, а потом поехал?

– Нет, поедем мы, ваше благородие, я прошу у вас прощения за непристойное поведение там, в Петербурге. Я это осознал только здесь. И от всей души прошу прощения.

– Поверь мне, Петр, я от всей души рад за тебя, что ты изменился. Да, война действительно иногда делает людей человечными, как произошло в твоем случае. У тебя, наконец, появились настоящие друзья, которыми ты по праву можешь гордиться, – сказал генерал и пожал графу руку, – езжайте, еще увидимся.

Казаки тронулись в обратный путь. Богдан и граф ехали на телеге, их окружали ветераны.

– Слышь, Богдан, с боевым крещением тебя, – сказал Макаревич.

– Саша, ты что сказал-то?

–Я говорю, с боевым крещением тебя, ведь этот бой твой первый, когда тебя не ранило, – под общий смех сказал Макаревич.

– Ну да, этот раз повезло. Спасибо Пашко, он меня заслонил собой, а так бы опять больничная койка. Мне, честно говоря, она и так надоела. До сих пор кости болят.

Над головой послышался крик орла. Он кружил над казаками, как будто выбирая себе добычу. Недалеко, на краю скалы, было видно орлиное гнездо. Этот орел, наверное, охранял свое потомство. Обратная дорога бала без происшествий. Но было много раненых, и ехали намного медленнее. Но вот, наконец, долгожданный гарнизон, вот ворота. Даже издали было видно, что нас заметили и готовятся к встрече. У штаба стояли офицеры. Впереди ехали Богдан, Шустров и Микоян. Микояну очень хотелось доложить первому о героической битве. И, конечно, майору, только он мог по достоинству оценить храбрость. Но так же он не хотел быть выскочкой, ведь с ним ехали казаки, и они тоже хотели сделать первыми доклад. Из штаба вышли Сусликов и Семкин. Они вышли на дорогу и с нетерпением ждали доклада. Когда осталось несколько метров до высокого начальства, Шустров и Кузьмин вдруг резко затормозили и Микоян оказался ближе всех к офицерам. Он быстро соскочил с коня и подбежал, немного замешкав, кому из двоих докладывать. Он решил пойти на хитрость. Стал смотреть между ними и рапортовать сразу двум офицерам, а кому больше надо, пусть сами выбирают. Полковнику поначалу это не понравилось, но, когда Микоян дошел до того места, как казаков похвалил генерал Мищенко, он сразу засиял в улыбке.

Кузьмин и Шустров тоже подошли к офицерам. Полковник сделал вид, что их не видит. Майор Семкин поздоровался за руку с казаками и очень серьезно спросил:

– Как погиб Чистяков?

Но это услышал поручик. Казаки даже рта не успели открыть, как он уже подробно рассказывал подвиг Чистякова. Шустров пожал плечами.

– Ладно, казаки, идите, отдыхайте, – сказал майор, – завтра к обеду ждем князя Барятинского, Евдокимова. На присягу приедут, и кресты всем раздавать будут. Так что выглядеть всем с иголочки. А сейчас всем отбой.

– Вашбродь, – обратился Богдан, – Дюжев ранен!

– Куда?

– В голову, но не пуля, чем-то тяжелым долбанули. Да вон он, в телеге едет, пойдем посмотрим.

Семкин с Богданом подошли к телеге.

– Я приветствую тебя, граф, – сказал майор, протягивая руку. – Что, друг, зацепило?

– Зацепило, ваше благородие, мне уже лучше, но вот головой пошевелю, а кажется, что мозги шевелятся сами по себе.

– Иди в лазарет, перевязку тебе сделают, – сказал майор.

– Нет, завтра пойду, там казаки раненые, есть потяжелее, а я потом.

– Перевязку сделать немедленно! Это приказ, – строго сказал майор.

– Есть идти на перевязку.

– Пойдем, дружище, я тебя провожу, – Богдан взял его под руку и осторожно повел в лазарет.

С рассветом следующего дня казакам довелось в полной мере испытать, что такое показуха Сусликова. Тем, кому довелось ходить строем, досталось хуже всех. Под сорокоградусной жарой ходить по плацу – это было невыносимо даже бывалым солдатам. Богдан стоял в тени деревьев с жалостью поглядывал, как их гонял сам лично Сусликов. С них ручьем лился пот, они уже с трудом подымали ноги. Но полковник еще громче давал команды. Семкин подошел к полковнику и попытался объяснить, что солдаты скоро упадут от усталости. Это сильно разгневало Сусликова, он при всех нижних чинах отругал майора. Семкину ничего не оставалось делать, как просто уйти. Он подошел к казакам второй сотни.

–Вот сволочь, – гневно сказал майор, глядя на полковника, – ну, я ему устрою, дай командующий приедет.

Майор с жалостью смотрел на измученных казаков.

– Богдан, иди сюда!

– Слушаю, вашбродь?

– Слушай, Богдан, надо выручать товарищей. Иди и скажи им, пусть падают, будто сознание теряют. Давай, родной, иди быстрее, спасай казаков, загубит этот живодер.

Богдан подошел к казакам и тихо шепнул одному на ухо. Тот сразу передал другому. И скоро весть об этом облетела весь строй. Тут же упал, как подкошенный, первый казак, за ним – второй, третий.