Чтение онлайн

Вскоре, произошел другой неприятный инцидент. Жена Духопельникова эвакуировалась из Новочеркасска вместе с сотрудниками Войскового Штаба и семьей Пох. Атамана и находилась в безопасном месте, около хутора Лысогорки. Но Духопельников задумал перевезти ее к себе в Таганрог и зная, что у Нач. Рост. Штаба имеются автомашины и около 20-ти литров бензина, потребовал себе машину и этот бензин для отправки машины за его женой. Но Нач. Рост. Штаба должен был на другой день, после своего приезда в Таганрог, обязательно, пока еще возможно, поехать опять в Ростов, т. к. там оставались еще сотрудники Рост. Штаба, которые не успели выехать оттуда со всеми и, между прочим, там остался Штабной бухгалтер, у которого были на руках деньги и документы Штаба. Нач. Рост. Штаба сказал Духопельникову, что все машины стоят во дворе его Штаба и он может взять любую из них, бензин-же ему самому лужен для поездки в Ростов за оставшимися сотрудниками Штаба. Но он легко может получить бензин у ген. Кляйста, котор(ый ему в этом никогда не откажет, а, в крайнем случае, он легко может обменить, имеющийся у него спирт на бензин. Тогда, Духопельников прямо заявил Нач. Рост. Штаба, что он этого ему не простит.

На другой-же день, г. Адмиралов выехал в Ростов за оставшимися сотрудниками Штаба. Поездка была в высшей степени опасная и тяжелая. По дорогам уже появились большевистские разъезды, а, оставшиеся в Ростове коммунисты, вышли из подполья и открыто стреляли в проезжавших немцев и всех эвакуирующихся. Весь Ростов был в дыму и огне, так-что было трудно ехать. Горело железно-дорожное Управление «Скопс» и городской театр, который подожгли сами большевики, предварительно, разграбив его (они срезали всю кожу с сидений). Горел также и завод «Ростсельмашстрой».

Приехав в помещение Рот. Штаба, г. Адмиралов там никого не нашел, т. к., в то время, была сильная воздушная бомбардировка города. Когда-же она прекратилась, то он поехал по квартирам сотрудников Штаба, забирая их с собой в эвакуацию. Но нужно было до наступления темноты успеть еще поехать на Темерик за бухгалтером. С трудом была найдена его квартира, т. к. на Темерике горели железно-дорожные мастерские.

Бухгалтер был очень обрадован приездом Нач. Рост. Штаба и быстро собрался с женой в дорогу. Но только что отъехали от города, как вдруг его жена стала плакать и просить вернуться обратно, якобы за забытыми на квартире документами и некоторыми вещами. Они просили, в крайнем случае, высадить их на дорогу и они пешком пойдут обратно в Ростов. Нач. Рост. Штаба обещал им выдать документы от Рост. каз. Штаба и носильные вещи вместо тех, которые они, будто-бы, забыли на квартире. Но они настаивали на возвращении обратно в город. Видно было, что они были напуганы ужасной картиной отступления, и решили не ехать в эвакуацию. Но вернуться на машине нельзя было из-за позднего времени и недостатка бензина.

Уже стемнело, ехать дальше в темноте было опасно и, потому, решено было остановиться на ночлег в армянском селе Самбэк. В 11-ть часов ночи из Ростова послышалась ужасная бомбардировка и взрывы и все увидели потрясающую картину. Над городом висели светящиеся фонари, сброшенные в огромном количестве с аэропланов, которые, как днем, бомбили город, уже оставленный немцами. Все было в дыму и огне. Сердце замирало от ужасного зрелища при воспоминании об оставшихся родных.

Утром, бухгалтер, окончательно, отказался ехать дальше. Получив от него отчет в денежных суммах, документы и деньгами около 5.000 рублей, Нач. Рост. Штаба оставил его с женой в деревне, а сам с остальными сотрудниками Штаба, которых он вывез из Ростова, выехал в Таганрог.

Здесь, на другой день, ему пришлось пережить ужасную трагедию. Рано утром, к нему на квартиру явились представители Духопельникова: Абраменков, казачий офицер Ж. (агент Гестапо), Свеколкин и Сюсюкин. Они предъявили ему отношение Духопельникова, будто-бы согласованное с Гестапо, в котором говорилось, что, по полученным ими сведениям, Нач. Рост. Штаба, г. Адмиралов, думает тайно бежать из Таганрога с казенными деньгами и автомашинами и, поэтому, этим представителям предписывалось произвести обыск и отобрать деньги и машины. Все это произвело ужасное впечатление на Нач. Штаба и его семью. Было видно, что от этих людей можно было ожидать всякой подлости и жаловаться было некому. Вся эта банда могла оклеветать его перед Гестапо, с которым они имели связь, и могли сделать все, что им заблагоразсудится: арестовать, передать в Гестапо, или-же, чтобы скрыть свое ужасное поведение, выдать его большевикам, стоявшим недалеко от Таганрога.

Сделав обыск, они забрали у него все деньги, даже принадлежавшие лично ему и его тетке, а также продукты, хотя их было очень немного, и они, по существу, в них не нуждались, т. к. получали от немецкого командования в значительно большем количестве.

Составив акт обыска, по всем правилам НКВД (копия этого исторического акта сохранилась у Нач. Рост. каз. Штаба и до настоящего времени), они отправились в свой Штаб делить награбленное.

Вся эта инсценировка обыска и грабеж среди бела дня была ужасной и беззаконной и никакого согласования с Гестапо и не было. Это была явная провокация. Нач. Рост. Штаба не мог бежать тайно уже потому, что все машины стояли во дворе Штаба Духопельникова и охранялись часовыми, хотя Нач. Рост. Штаба имел полное право ехать дальше без какого-бы то нибыло разрешения. Он имел пропускное удостоверение, как и все сотрудники Ростовского Штаба, подписанное ген. Киттелем еще в Ростове, на проезд в Кривой Рог с предписанием открыть там Казачий Штаб и продолжать там работу с казаками. Задержался-же он в Таганроге только потому, что считал своей обязанностью попытаться вывозить оставшихся в Ростове казаков и не успевших выехать в эвакуацию.

Прийдя в себя от всего пережитого и успокоив свою семью, он отправился в Штаб Духопельникова, чтобы потребовать от него указания причины обыска и грабежа.

В Штабе он увидел «веселую» картину. Все были ужепьяны и продолжали делить награбленное. На вопрос его о причине обыска и «изъятия» у него денег, Духопельников, смеясь, ответил, что деньги ему нужны для раздачи жалованья сотрудникам его Штаба. Но, приэтом, добавил, что разрешает взять одну из автомашин и выезжать, но не в Кривой Рог, а в Бердянск. Он хотел иметь Нач. Рост. Штаба под своим наблюдением, чтобы он не мог сообщить кому-нибудь, а главное Пох. Атаману, о грабеже. При этом, добавил, что через несколько дней он тоже выезжает в Бердянск, где, по приказу ген. Кляйста, откроет свой штаб и будет собирать казаков.

Боясь, что Духопельников проспится и решит оставить его с семеьей в Таганроге, Нач. Рост. Штаба поспешил выехать из Таганрога. Это было 12-го февраля 1943 года.

Через несколько часов, он был в Бердянске, а спустя несколько дней, туда приехал и Духопельников со своим Штабом и начал собирать казаков. Но, т. к. г. Бердянск находился в стороне от главной дороги, по которой двигалась вся масса беженцев, то он вынужден был отправить своих агентов ловить беженцев и насильно доставлять их к нему в Штаб для регистрации. Казаки-же, узнав о таком распоряжении Духопельникова, стали идти окольными путями, чтобы не попадаться его агентам, и Штаб его оставался все время без работы, а это угрожало закрытием Штаба немцами.

К Нач. Рост. Штаба Духопельников относился издевательски: не давал никакой работы и не выдавал продуктов для питания.

Прошло некоторое время, и стали появляться слухи, что большевики обходят Бердянск, пытаясь отрезать его. Положение Нач. Рост. Штаба было отчаянное: автомобили были в руках Духопельникова, а на железной дороге уже началось бегство населения. Он был уверен, что Духопельников, при бегстве из Бердянска, бросит его здесь с семьей, чтобы отделаться от него, как живого свидетеля его ужасного поведения.

Однажды, «адъютант и интендант» Духопельникова, г. Анохин, встретив Нач. Рост. Штаба во дворе и, находясь в пьяном виде, сказал: «Знаешь что, отец? Уезжай-ка ты отсюда по железной дороге, пока не поздно. Мы то на твоих машинах уедем отсюда, а тебе придется здесь зимовать. Я отвезу тебя на вокзал с вещами, а там ты уж, как-нибудь, устраивайся сам!» Это циничное заявление пьяного г. Анохина окончательно привело его в ужас. Он понял, что Анохин передал ему не свои слова, а разговор, по этому поводу, с Духопельниковым.

Вдруг, Нач. Рост. Штаба пришла в голову прекрасная мысль, которая могла спасти его от создавшегося ужасного положения. Но, для осуществления этой идеи, нужно было так повлиять на Духопельникова, чтобы она показалась ему спасением для его «безработного» Штаба.

Нач. Рост. Штаба, г. Адмиралов, немедленно, пошел на квартиру Духопельникова, и там изложил ему свой план, как улучшить работу его Штаба. Он сказал, что вся неудача в работе его Штаба происходит от того, что Бердянск лежит в стороне от проезжей дороги и потому следует открыть отделение его Штаба в городе, лежащем на перекресте дорог, по которым идут беженцы, а таким, самым подходящим местом, является г. Кривой Рог. Поэтому, Нач. Рост. Штаба предложил Духопельникову, чтобы он выдал ему пропускное удостоверение туда для организации там пропускного пункта для беженцев.