Казаки на Кавказском фронте 1914–1917
Шрифт:
На берег озера Ван провожать отряд прибыл весь штаб бригады и почти все офицеры. От 4-й Кубанской батареи «охотником» плыл сотник Михаил Миронов (старший брат). От бригадной пулеметной команды — хорунжий Миша Васильев, любимец всех. Плот, на котором едва поместилась пешая полусотня наших казаков-кавказцев, одно орудие и два пулемета с прислугой, представлял собой открытую площадку, впереди которой была небольшая моторная лодка. Офицеры и сам генерал Николаев, хотя и шутили между собой об этой экспедиции, но в душе тревожились.
На удивление, урядники и казаки были веселы. В течение всей войны было заметно, что казаки любили всякие рискованные предприятия.
Расстояние от Вана до Ахлата по прямой линии свыше 100 верст. Берегов Ахлата, за дальностью расстояния, не видно. Под дружеские пожелания всех плот медленно поплыл по большому безбрежному озеру, на котором не видно было ни одной рыбачьей лодки. С тревогой за судьбу людей мы вернулись на свой бивак. И какова же была наша радость, когда дня через два они благополучно вернулись и Ламанов доложил, что в Ахлате их встретил 1-й Лабинский полк, который только что занял этот городок. Лабинцы были удивлены прибытием казаков «из-за моря», почему и встретили с глубоким восторгом, как и недоумением.
Так как это была исключительно опасная военная экспедиция, в которой офицеры и казаки участвовали по добровольному желанию, то боевые награды за нее вышли очень скоро, чем и порадовали всех, а подъесаул Петр Антонович Ламанов был признан всеми героем события. Он оказался смелым офицером.
Есаул Ламанов и его судьба
В сентябре 1916 года наша дивизия прибыла на отдых из-под Эрзинджана в район крепости Каре. Командиром полка был знаменитый полковник Эльмурза Мистулов. В полк приехали многие жены офицеров. На удивление, прибыло много жен урядников и казаков. Было радостно и приятно от этого. Полк пышно справлял наш войсковой и свой полковой праздник, который был в один и тот же день — 5 октября старого стиля. Торжественное богослужение, парад полку, полковая призовая джигитовка, улучшенный обед в сотнях с напитками, а у офицеров — общий обед с дамами, впервые после Мерва, то есть с начала войны. Сколько было радости!
Мы, былая «зеленая молодежь» хорунжих, стали уже старшими офицерами полка, в чине подъесаула, со многими боевыми орденами, и ниже нас — много молодых хорунжих и прапорщиков. Наши былые есаулы и подъесаулы стали штаб-офицерами. На общий офицерский обед прибыли все при старших орденах. Ламанов же только в чине есаула, все также командир полкового обоза. К нему прибыла супруга с двумя детьми, родом терская казачка. И вот, когда есаул Ламанов появился в офицерском собрании с единственным боевым орденом Св. Станислава 2-й степени с мечами, который надел впервые, мы искренне поздравляли его, и он оказался наиболее почетным и заслуженным по вниманию к себе нас всех потому, что он его заслужил, идя на риск добровольно.
Таков финал этой странной разведки по озеру-морю Ван.
Фотографический снимок всех офицеров полка в тот памятный день при боевых орденах дошел до наших дней и является историческим для Кубанского войскового музея. Он — в книге.
Есаул Ламанов — казак станицы Кавказской, старовер, сын казачьего историка войскового старшины Антона Даниловича Ламанова, соратника генерала Скобелева по Туркестану. Окончил 3-й Московский кадетский корпус и казачью сотню Николаевского кавалерийского училища. Хорунжим вышел в 1-й Кубанский генерал-фельдмаршала великого князя Михаила Николаевича полк, в Каракурт. Потом перевелся в пограничную стражу того же района, а в 1911 году — в свой по рождению полк, в 1-й Кавказский. Первопоходник. Во втором походе на Кубань был командиром сотни нового по составу 1-го Кавказского полка и после пошел по интендантству. В 1920 году есаулом и корпусным интендантом остался в составе Кубанской армии на берегу Черного моря у Адлера. Прошел советские лагеря и тюрьмы Екатеринодара, Ростова, Костромы, Москвы, Екатеринбурга и в 1921 году в Пензе «неожиданно» умер, как писали из станицы.
Его старик отец, «со скобелевской бородой», был сослан в Холмогоры в 1920 году в числе 6000 кубанских офицеров, чиновников, вольноопределяющихся и станичных атаманов, действительной службы и отставных, арестованных во время десанта на Кубань из Крыма. Выделив офицеров специальных войск, всех остальных расстрелял красный мадьярский караул на Северной Двине, как передавали офицеры-специалисты. Так погиб соратник Скобелева, старик Ламанов. Собранный им исторический материал о Кавказском полку со дня его существования — неизвестно где.
Так гибнет многое ценное под колесами красного террора и истории, оставляя в сердцах друзей и соратников грусть, жалость и щемящую боль о многом безвозвратно потерянном.
Тетрадь шестая
Казачьи силы в 4-м Кавказском корпусе
Южнее хребта Шариан-даг на правом фланге корпуса действовала 2-я Кавказская казачья дивизия шестиполкового состава генерала Абациева: 1-й Лабинский, 1-й Черноморский, 3-й Черноморский и 3-й Запорожский Кубанского войска, 3-й Кизляро-Гребенской и 3-й Волгский Терского войска полки, 1-я и 5-я Кубанские казачьи батареи.
На главном участке корпуса, между рекой Евфрат и Ванским озером, действовала 66-я пехотная дивизия, восточнее которой была влита 4-я Кубанская пластунская бригада с 19, 20, 21 и 22-м батальонами.
Еще восточнее, по северо-западному берегу Ванского озера, действовал конный отряд генерала Шарпантье в составе 3-й Забайкальской отдельной казачьей бригады генерала Стояновского (кубанский казак) и Кавказской кавалерийской дивизии, в которую входил 1-й Хоперский полк Кубанского войска.
По южному берегу Ванского озера вторично наступал новый отряд генерала Трухина, состоявший: из 2-й Забайкальской казачьей бригады (2-й Читинский и 2-й Нерчинский полки), 4-й Забайкальской казачьей батареи, четырех армянских дружин, батальона пеших и сотни конных пограничников, 2-й Кавказской конно-горной батареи (не казачьей).
Закаспийская отдельная казачья бригада генерала Николаева включала: 1-й Таманский и 1-й Кавказский полки, 4-ю Кубанскую казачью батарею, оставленную в резерве в Ване.
С самого начала войны действовавшая в Персии 4-я Кавказская казачья дивизия включала: 1-й Полтавский, 3-й Таманский, 3-й Кубанский Кубанского войска, 1-й Сунженско-Владикавказский Терского войска полк оставался в районе Беш-кала.
О коннице 4-го корпуса генерал Масловский пишет: «В составе 4-го Кавказского армейского корпуса ко времени решительного наступления его было сосредоточено 115 сотен и эскадронов. Между тем вся эта крупная масса конницы была разбросана по всему обширному фронту… 29 июня из конного отряда генерала Шарпантье были взяты 1-й Хоперский полк и 3-я Забайкальская казачья бригада и направлены на разные участки фронта. Через три дня из состава того же конного отряда командиром корпуса был взят 16-й драгунский Тверской полк.
4-я Кубанская пластунская бригада и 1-й Лабинский полк были направлены уже на юго-запад… Несмотря на указанный разброс сил и полное отсутствие управления, части корпуса постепенно продвигались вперед».
Эти строки привожу для того, чтобы показать, что мы били «растопыренными пальцами»…
Отступление
Что же происходило в это время у турок?
«9 июля правофланговая группа 3-й Турецкой армии, руководимая Абдул Керим-пашой, всеми силами перешла в решительное наступление против 4-го Кавказского корпуса, охватывая его правый фланг.
На усиление правого фланга была брошена Донская пластунская бригада. Но это не спасло положения. Корпус отступал.
10 июля 22-й Кубанский пластунский батальон в течение дня вел бой. Батальон, оставленный один, доблестно сражался и к вечеру, постепенно, отошел в направлении Мелязгерта.
5-й Кавказский стрелковый полк и 19, 20 и 21-й батальоны 4-й Кубанской пластунской бригады после боя с противником, пытавшимся охватить фланги отряда, стали отходить.
Генерал Шарпантье с двумя полками своей дивизии — Нижегородским и Северским драгунскими, — выйдя к Мелязгерту, вокруг которого шел упорный бой, повернул назад…
Города Мелязгерт и Дутах были сданы туркам. Войска не удержались на Клыч-Гядукском перевале из-за массы армянских беженцев, толпами двинувшихся в сторону русской границы.
20 июля части отступили в долину Кара-Килиса, а затем начали подниматься по склонам пограничного хребта Агри-даг…
Остальные части без боя отходили на восток», — с грустью писал Масловский.
Наш полк
С Кубани в наш полк в город Ван прибыли и зачислены в списки полка новые офицеры:
1. Полковник Ташлинцев, из отставки. Дряхлый старик, бывший офицер 1-го Урупского полка, который после 1905 года переименован высочайшим приказом в 1-й Линейный Кубанского войска.
2. Есаул Лытиков Леонид, наш старый кавказец, переведенный по личному желанию из 2-го Кавказского полка с Юго-Западного фронта.
3. Прапорщик Бабаев Павел. Окончил Владикавказский кадетский корпус и восьмимесячный курс Михайловского артиллерийского училища — по личному ходатайству назначен в наш полк «для совместного служения с родным отцом», подъесаулом Бабаевым Иваном Терентьевичем.