Чтение онлайн

– Стоп!
– заорал Калинов.
– Стоп!!!

И все исчезло. Перед глазами снова луг, догорающий костер, солнце, на горизонте далекий лес.

Калинов опустился на траву - так дрожали колени. Все остальные стояли. Неподвижными глазами смотрели в пространство. Молчали. Не знали, куда деть руки. Кто-то громко всхлипнул.

Калинов уставился в землю. Ему было нестерпимо стыдно.

– Да-а, - сказал Игорь Крылов дрожащим голосом.
– Хотел бы я знать, чей это был интерес...

– И я, - сказал Клод.
– Я бы ему выписал напоследок. От всей души...

– Я знаю, - выкрикнул знакомый голос.

Калинов поднял голову. Между ним и остальными стояла Джина. Лицо ее было искажено болью.

– Ты!
– говорила она.
– Ты!.. Я ненавижу тебя!.. Пр-ровокатор!

Она заплакала. Громко, по-детски, взахлеб.

– Ненавижу!
– выкрикивала она сквозь рыдания.
– Ненавижу!

Калинов встал. Он явственно почувствовал, как в одно мгновение между ним и остальными пролегла стена. Стена невидимая и непреодолимая. Пока непреодолимая...

– Простите меня, ребята, - сказал он, ни к кому не обращаясь.
– Я должен был это сделать...

Они молчали. Никто на него не смотрел. Как будто его здесь и не было. Никогда.

– Жизнь - это не детские игры, - говорил он.
– Жизнь часто бьет по физиономии... И отнюдь не букетом цветов.

– Зачем?
– растерянно спросил Клод.
– Зачем все это? Вы думаете, мы не понимаем?

– Уходи!
– крикнула Джина.
– Уходи! У тебя душа старика!

Калинов пожал плечами.

Все-таки они молодцы, думал он. И ни в коем случае нельзя их бросать на произвол судьбы. Но разговаривать с ними надо на их языке. А для этого нужно опуститься до одного уровня с ними... Или подняться - не знаю, что уж будет правильнее. И я это сделаю.

Они молчали и смотрели на него. Только Джина не смотрела. Они закрыли ее от него стеной своих тел, и он слышал только ее плач. Они смотрели на него и молчали, и он понял, что его изгоняют. Как вчера Вампира. Потому что обманулись. Потому что он не оправдал доверия.

Неужели моя вина столь велика, что даже ты не простишь меня, спросил он мысленно Джину. И не удивился, когда вокруг помимо его желания стал стремительно сгущаться серый туман...

Когда он исчез, Джина заплакала еще громче и безутешней. Остальные растерянно смотрели на нее не зная, что делать. Только Вика ласково гладила Джину по голове.

– Не плачь, - приговаривала она.
– Не плачь... Мы же выгнали его.

– Я люблю его!
– Слова прорывались сквозь рыдания, падали как крупные капли грозового дождя.
– Люблю его!

– И правильно, - приговаривала Вика.
– И люби! Он еще не закостенел. Из него еще вполне можно вылепить человека. Так что люби на здоровье!

Но Калинов этого уже не слышал. Перед ним опять был пульт джамп-кабины с мигающим сигналом "Ваш индекс занят". А снаружи стояла Нонна Крылова. Она смотрела на него с надеждой и страхом.

– Все будет в порядке!
– весело сказал он ей и подмигнул.

Он дождался, пока она поверила и улыбнулась ему. Тогда он улыбнулся ей в ответ и пошел прочь, насвистывая бравурный мотив.

– Нет, Алекс, вы были просто великолепны! Я давно уже не слыхал такой страстной речи!..

Калинов сидел на скамейке, а Паркер возвышался над ним, вскидывая в восторге руки и тряся лохматой головой.

– Чем же закончилось голосование?
– спросил, волнуясь, Калинов, но Паркер словно его не слышал.

– Как вы схлестнулись с Нильсоном!
– громыхал он.
– Скажу прямо: я даже не ожидал от вас, обычно такого спокойного и выдержанного, столь бешеного темперамента!.. И когда вас удалили с заседания, добрая половина зала - не меньше - кричала: "Долой председателя!"

– Да ну их, в самом деле!
– проворчал Калинов.
– Не могут понять, что запретить проще всего... Разобраться труднее! Тем более, что сами во всем виноваты. Дети-то тут причем?

– Да уж, создали мы им жизнь!
– сказал Паркер, усаживаясь на скамейку рядом с Калиновым.

– Вот лучшие из них и пытаются сбежать от такой жизни, - сказал Калинов.
– Из тех же, кто не пытается, ничего и путного обычно не выходит. Так, щенки, которые привыкли ходить на поводке!

Паркер с интересом наблюдал за ним. Действительно, какой темперамент, какая порывистость! Что стало с Калиновым? Всего несколько дней с молодыми - и словно подменили человека.

– И ведь что интересно, - продолжал Калинов, - все это уже было.

– Как это было?
– поразился Паркер.

– Да-да, было. Не совсем, конечно, так... Но нечто в этом же роде. Такая же утрата веры, и в результате дети начинали заниматься поисками заменителей. Возникло детское пьянство, распространялась наркомания... Ничему нас история не учит!

Он замолчал, сжав пальцы так, что они хрустнули. Молчал и Паркер.

– Так чем же все-таки закончилось голосование?
– спросил Калинов.

– А чем же оно должно было кончиться?
– Паркер снова вскочил на ноги и маятником заметался перед Калиновым.
– Конечно же, ваше предложение победило! Слава богу, Совет состоит не из одних Нильсонов.

Калинов вдруг ощутил внутри пустоту. Ну вот и все, подумал он. Битва мнений окончена. Не надо больше готовить речей, подбирать аргументы и контраргументы. Фиктивный индекс не закроют! Победа!.. Только почему же мне так грустно?

Над городом повисло ласковое августовское солнце. По улицам сновали туда-сюда озабоченные сотрудники разных институтов, члены всяческих комиссий и советов, не замечающие ничего вокруг, кроме своей работы.

– Пойдемте к нам, Алекс, - сказал Паркер.
– Нам тоже нужны психологи. С вами всегда чертовски приятно работать.

– К сожалению, ничего не выйдет, Дин, - ответил Калинов.
– Полчаса назад я отправил в Комиссию просьбу вывести меня из состава Совета. Так что с психологией покончено...

Он вдруг замолчал. Паркеру показалось, что он напряженно прислушивается к чему-то внутри себя.

– Коллега!
– возмущенно сказал Паркер.
– Но ведь это похоже на бегство! Заварить такую кашу и... Кому же, как не вам, разгребать это болото?!