Чтение онлайн

– За все!
– ответил Калинов и съездил еще раз.
– Как так можно?! Ведь это... Ведь это... Это же как "казаки-разбойники" на братской могиле! Можешь врезать и мне!

Лицо Клода залила краска. Кажется, до него дошло.

– Фу, какая мерзость!
– сказал он.
– Кто придумал этот интерес?

– Я, - сказал Игорь Крылов.
– Мой дед освобождал концлагерь.

– Не говори глупости, - сказала Джина.
– Что я, не знаю, когда родился твой дед!

– Ну, не дед, а сколько-то там раз прадед, - согласился Игорь. Все равно мой предок.

– Тебе бы тоже надо отвесить, - сказал ему Клод.
– Да ладно уж... Хватит на сегодня тумаков.

Он миролюбиво хлопнул Калинова по плечу.

– А ты ничего!
– И засмеялся.
– В который уж раз говорю это сегодня.

Калинов пожал плечами.

– Давайте еще какой-нибудь интерес, - попросила Вика.

– Нет, - сказал Клод.
– Больше мне не хочется. Сегодня не надо... Пойдем, Зяблик, поваляемся на пляже.

Группа рассыпалась. Кто-то потянулся вслед за Клодом и Игорем на пляж, кто-то улегся на травке в тени деревьев.

– Вы остаетесь?
– спросила Вика.
– А я пойду, позагораю с ребятами.

И она умчалась к озеру, на ходу сдергивая с себя сарафан. Калинов проводил глазами ее хорошенькую фигурку. Джина фыркнула.

– Что?
– Калинов повернулся к ней.

– Самая красивая девушка нашей группы, - сказала Джина, глядя вслед удаляющейся Вике.
– Хороша, правда?.. Ты где живешь?

– В Ленинграде.

– И я в Ленинграде... Вообще-то в Мире мы не встречаемся. Но с тобой...
– Она замолчала и отвернулась.

– В мире?
– спросил Калинов.
– В каком мире?

– В Мире. С большой буквы... Так мы называем настоящую жизнь. Землю...

Калинов снял с себя куртку и бросил ее на траву. Лег. Джина пристроилась рядом.

– В настоящей жизни...
– проговорил Калинов.
– А что же тогда здесь?

– Здесь? Здесь придуманная. Клод называет это Дримлэнд.

– А кто ее придумал?

– Не знаю... Наверное, мы все. Вместе. А почему ты все спрашиваешь?

– Потому что мне интересно.

– Странно, - сказала Джина.
– Обычно те, кто сюда приходят, кое-что знают... Кто дал тебе номер?

Калинов внутренне сжался. Соврать что-то надо. Например, сказать, что номер дал Фараон.

– Никто, - сказал он.
– Я сам подсмотрел.

– Правду сказал.
– Джина вздохнула с облегчением.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Я чувствую, когда человек лжет. У нас тут не лгут.

– Совсем?

– Да. Даже те, кто в Мире лжет, тут не лгут. А если лгут, то больше здесь не появляются.

– Почему?

– Не знаю, - сказала Джина.
– Не появляются - и все!

– Тогда я не буду лгать, - сказал Калинов.
– Мне здесь нравится.

– А что тебе нравится?
– спросила Джина.

– Ты.

– Дурак!
– Она отвернулась, но Калинов понял, что ей очень приятно.

– Давай сбежим, - сказала она.

– Давай... Только Зяблик опять отыщет.

– Не отыщет. Я ему сказала, что больше не люблю его.

Вот чертенок, подумал Калинов. Как у нее все просто. Хочу - люблю, хочу - не люблю... Эх, если бы он был помоложе!

– Не смотри на меня так, - попросила Джина.

– Как?

– Как старый дедушка... Который все видел и все знает.
– Она прикрыла ему глаза теплой ладошкой.
– Побежали?

Калинов поморгал, и Джина отдернула руку.

– Щекотно, - пояснила она.

А что, подумал Калинов. Она бы, скажем, попала в беду. А я бы ее спас!.. Как в старинных романах.

И мир пропал. Распахнулось вокруг изумрудное небо, запылали на нем два бледно-фиолетовых, призрачных солнца.

Калинов и Джина летели под солнцами, взявшись за руки. Далеко внизу ласково шевелился чернильный океан. Оба они знали, что лишь отсюда он кажется ласковым и ленивым, а там, внизу, волны достигают в высоту сотни метров. Да если еще учесть, что это совсем не вода...

Калинов содрогнулся: а вдруг откажут двигатели?

И тут же рука Джины куда-то исчезла. Он повернул голову и увидел, как девушка, с трудом удерживая равновесие, заскользила вниз. Крылья на ее спине безвольно трепетали в потоках воздуха, и Калинов понял, что сейчас произойдет. Он притормозил и бросился вниз, чтобы уравнять скорости и подхватить уже падающую Джину. Это ему удалось с первой же попытки, словно он всю свою жизнь только и делал, что занимался спасением погибающих в чужих небесах. Правой рукой он подхватил Джину за тонкую талию, а левой стал снимать с ее спины ранец и обвисшие крылья. Это тоже удалось, и он хотел уже было закричать от восторга, как вдруг понял, что его крыльям двоих не удержать. Джина принялась отдирать от своей талии его руку, но он подтянул девчонку к себе и вцепился пальцами в пояс.

Хорошо, что пояс узкий, подумал он. Не оторвет, сил у нее не хватит... Но как же мне теперь одной рукой умудриться снять с себя и надеть на нее крылья?

И тогда Джина повернула голову, и он увидел ее прищуренные глаза, равнодушные и чужие.

– Не надо, - сказала она зло.
– Ерунда все это.

Калинов растерялся и чуть было не разжал пальцы.

А вокруг уже не было ни зеленого неба, ни фиолетовых солнц. Был серый теплый вечер. С далеких прерий остро пахло незнакомыми травами. Сзади доносилась веселая музыка. Там, у салуна, они оставили своих лошадей и шли теперь по узкой улице, протянувшейся между двумя рядами нахохлившихся домов. Ноги, обутые в мокасины, мягко ступали по непривычно ровному камню. К ночи должен был пойти дождь, и это было хорошо, потому что в дождь легко можно уйти от погони.

Калинов пробежал взглядом по окнам. Все окна были темны и безжизненны, только в одном, на противоположной стороне улицы, чуть-чуть дернулась занавеска. А может быть, ему показалось. До дома Виго оставалось еще метров двести. И тридцать минут до начала "мертвого часа", когда по городу разрешается передвигаться только бледнолицым. Идти приходилось медленно, потому что "зажигалки" Джина спрятала под юбкой, и они ей очень мешали. А дело надо было сделать не мешкая, ибо завтра должна была вернуться семья Виго - жена и пятеро ребятишек. Уж они-то ни в чем не виноваты.

Послышались шаги патрульных. Патруль топал к салуну, чтобы зарядиться очередной порцией виски.

– Что-то они сегодня рано, - сказал Калинов.

– Целуй меня, - прошептала Джина.

Он втиснул ее в угол между домами. Острая боль пронзила ногу. "Зажигалки", вспомнил Калинов, но делать что-либо было уже поздно: патруль находился совсем рядом. Джина обняла Калинова за шею, и он прижал ее всем телом к стене. Жаркое дыхание девушки обожгло ему губы, глаза ее широко раскрылись, он увидел в их глубине желание и страх. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем городе. И тогда он вытащил из кармана стилет и спрятал его в рукав. Была еще, правда, надежда на то, что патруль слишком торопится в салун.