Чтение онлайн

Снаружи, за тонким брезентом палатки, раздался рёв двигателей и послышалась какая-то бурная деятельность. Откинутый полог вызвал внезапный порыв ветра, угрожающий разметать бумаги и карты. Он удержал стол как раз вовремя, чтобы увидеть, как влетает генерал Паттон.

– Эрни, чёрт возьми, чем вы тут занимаетесь? Вы ведь должны быть уже в пятнадцати километрах западнее этого треклятого города.

– Джордж, план этого наступления - просто говно. Груда свежего, ещё дымящегося навоза, - Хармон вполне усвоил манеры и метод генерала Джорджа Паттона. Надавил, немного отошёл, надавил сильнее. Только не сдаваться и не идти на компромисс.
– Он либо для мудрецов, либо для дурацкого слепого повиновения. Но мы-то не дураки, и я не собираюсь вести под огонь своих парней только чтобы достичь пары карандашных отметок на куске грязной бумаги.

Паттон не мог с этим поспорить. Хармон цитировал его самого.

– Прекрасно, Эрни. А теперь просто объясни мне, что происходит, и почему.

– Что - проще всего. Вы сами указали на это. Мы не можем начать быстрый прорыв и рвануть вперёд так, как это описано в довоенных пособиях. Ими просто невозможно руководствоваться. По крайней мере, не на войне с гитлеровцами, а может быть и на любой войне. Говно, выдуманное британским генералом, как его там, Фуллером [276] ? Люди, добравшиеся до его книг, так и не поняли - почти всё, что он написал, было теорией! Равно как и всё, написанное нами, такое же теоретическое дерьмо. Давайте-ка я вам покажу кое-что. Самое опасное оружие фашистов, с которым сталкиваются наши танкисты.

Хармон потянулся к столу и взял деревянный столбик, покрашенный белым.

– Вот. Это стоило нам самых больших потерь, чем что-либо другое, пока один из рядовых не обратил внимание и не догадался, для чего он.

Паттон с любопытством посмотрел на кусок дерева.

– Метка для минного поля?

– Горячо. Фрицы любят устраивать выносные позиции. Ничего существенного - одно старое противотанковое орудие, несколько пулемётов для прикрытия, и личный состав с бору по сосенке. Орудие обычно 37-мм, иногда 50. 75 и 88-мм они берегут для главной оборонительной линии. Старые пушки едва-едва могут справиться с "Шерманом". У них есть шанс на всего один выстрел, прежде чем мы сровняем там всё с землёй. Поэтому они предварительно измеряют расстояния, и расставляют вешки у тех мест, где уже можно поразить танк, но достаточно трудно заметить, откуда прилетел снаряд.

Теперь мы поняли значение этих вешек. Ребята смотрят по сторонам, если видят хоть одну - понимают, что опасность близко. Такие предостережения снизили потери наших танков, а ещё мы научились рывками преодолевать промежутки от одной вешки до другой. Они не очень большие. Между выносными опорными пунктами малое расстояние, гитлеровцы возводят их почти с такой же скоростью, как мы уничтожаем. Несколько человек, какое-нибудь бросовое вооружение, и готово. Только помоги нам бог, когда они получат гранатомёты. Несколько штук попало в руки колбасников, их наверняка скопируют. А это означает, что мы не можем топтаться на месте - иначе пропадём ни за грош. Мы должны постоянно давить на немцев, продвигаться, уничтожая их силы наверняка. Тогда фашистский фронт растянется, как резинка, и в конце концов треснет. Вот уже после этого мы пойдём в прорыв. Но никак не сейчас.

Паттон пристально посмотрел на Хармона, радуясь услышанному. Продуманный и взвешенный анализ ситуации. Теперь следующая часть.

– Что нам требуется, Эрни?

– Для танковых подразделений нужно больше пехоты. Я могу изложить доводы для замены легкотанковых рот мотопехотными. Такое сопровождение нас нисколько не замедлит. Как только мы видим вешку, бойцы спешиваются и проводят доразведку вместе с танками. Джордж, можно распространить приказ? Пехотинцы должны сопровождать танки, прикрывая их вместе с полугусеничниками, чтобы подавлять огневые точки фашистов. Кроме того, необходимо полностью контролировать поле боя. На оперативном уровне мы это уже делаем, но так надо везде. Когда бой ведёт американское подразделение, требуется уверенность, что никто другой не влезет случайно под огонь либо не скроется от него. Странное дело, русские практикуют такой манёвр на тактическом уровне, но не в оперативном и стратегическом масштабах. Мы - наоборот. У нас по половине ответа на вопрос, и надо бы их объединить.

– Штурмовики и "Тандерболты" всё чаще работают вместе, и у них хорошо получается. Я поговорю с Икером и Новиковым [277] , получится ли у нас расширить совместные операции. Новиков - чертовски хороший парень для советского, и к тому же личный друг президента Жукова. Он умеет добиваться цели. И, только между нами, "Тандерболтов" будет ещё больше. Ещё две группы к концу следующего месяца, а также четыре группы B-26. К исходу октября у нас будет три полных крыла P-47. Я могу что-нибудь ещё сделать?

– Конечно. Можете устроить выступление? В войсках до сих пор ходит "болезнь Фредендаля". Большинство парней думает, что никто из начальства не знает и не заботится о происходящем здесь. Просто показаться перед всеми будет стоить целого артиллерийского батальона. Хорошо бы поблагодарить рядового Саутарда. Именно он разобрался с белыми вешками.

– Добро. Пусть он через пять минут начнёт мыть фары моего броневика. Опишите все, о чём вы рассказали, всё, что ещё придёт в голову, и отправьте мне. Я заставлю своих людей перевести ваши выкладки в тактическое руководство, и мы доведём его до каждого солдата на линии фронта. Никто не погибнет в зоне моей ответственности только потому, что кто-то кому-то чего-то не рассказал.

Через пять минут сержантский голос проревел: "Саутард, вымой фары на броневике генерала Паттона. Да как следует, а то если он влетит в канаву и свернёт шею, нам могут вернуть Ветреного Фредди". Паттон подождал приличествующее время, проверил свой внешний вид, "надел" суровое лицо и поднялся наверх. Оглядев собравшихся, он сделал выбор в пользу определённой импровизации.

– Вольно. Буду краток. Ещё никто не выигрывал войну, умирая за свою страну. Выиграть её можно только заставив врага умереть за его страну. А значит, воевать будет тяжелее - ибо каждая капля пота сейчас спасёт литр крови потом. Поэтому, чем упорнее мы наступаем, тем больше фашистов убиваем. Чем больше умрёт их, тем меньше умрёт наших. Настойчивое продвижение означает меньше жертв. Я хочу, чтобы все вы это усвоили. Даже раненый способен сражаться. И это не пустой трёп. Мне нужны люди, такие как один лейтенант в перестрелке, случившейся километров десять назад. Налетев на фашистского пулемётчика, он оттолкнул одной рукой ствол, другой сорвал с него каску, и ею же его забил. Потом поднял пулемёт и убил ещё одного. Всё это время у него была пуля в лёгком. Вот вам пример! Вот американский солдат!

Не думайте, что герои есть только в сказках. Любой человек в армии жизненно важен. Поэтому - никогда не расслабляйтесь. Не считайте свою работу мелочью. Что будет, если каждый водитель грузовика при звуке снарядов обоссытся и выпрыгнет в канаву? Такой трусливый гад может сказать себе: "Обо мне никто не вспомнит, я один из многих тысяч". В какой жопе мы бы мы тогда оказались? Но, благодарение богу, американцы так не говорят. Все делают свою работу. Важны все. Ремонтники нужны, чтобы поддерживать оружие и снаряжение в порядке. Снабженцы нужны для поставок обмундирования и еды - потому что там, куда мы идём, даже украсть нечего. Даже последний поварёнок, который кипятит воду в столовой, чтобы вы не бегали в сортир каждые пять минут, занят важной работой. Вот, например, рядовой Саутард. Он, увидев белые вешки, понял, для чего они нужны. Доложил своему командиру, и теперь о них знает вся армия. Оглянитесь. Кто-то из вас стоит здесь только потому, что рядовой Саутард выполнил свой долг и перевыполнил его. Генерал Хармон, а почему он ещё рядовой? Повысьте его. Хотя бы до капрала. Ладно, сучьи дети. Вы знаете, что я чувствую. Я буду горд вести вас в любой бой, когда угодно. Всё!

Паттон спрыгнул и обошел броневик спереди.

– Саутард, чем занимаешься?

– Отмываю вам фары, сэр.

– Спасибо, - Паттон понизил голос, чтобы никто не мог расслышать, - я прослежу, чтобы твои родители получили письмо с рассказом о том, как деятельно вы служите своей стране и как я горд служить вместе с тобой.

– Сэр, могу я вас попросить об одолжении? Вы могли бы написать на заклейке конверта "DESIGN"?

Глаза Паттона слегка сузились.

– Я знаю "SWALK" [278] , "EGYPT" [279] и "BURMA" [280] . А это что означает?

– "Не волнуйтесь, новости добрые" [281] . Для большинства семей армейский штемпель означает нечто обратное, сэр.

Это заставило Паттона задуматься.

– Совет более чем хороший, сынок. Так держать, и к концу этой войны генералом станешь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТЬ

ЖАЖДА МЕСТИ

Округ Колумбия, Вашингтон, кабинет Джозефа Кеннеди