Чтение онлайн

– Захват английских баз был обусловлен тем, что на месте уже находились те или иные войска. Выброска парашютного десанта совсем другое дело. На каждую из этих баз потребуется более чем по батальону лёгкой пехоты, пока не подтянутся серьёзные силы.

– Можно использовать Me.323 [265] , чтобы сразу завезти тяжёлое вооружение. И планер 321-й модели.

– "Гиганту" не хватит дальности, чтобы просто долететь туда, не то что вернуться. Кроме того, транспортным самолётам придётся почти четыре часа находиться под угрозой постоянных атак истребителей. Планеры? Единственный рабочий тягач для Ме.321 это тройка Bf.110. У них тоже невелика дальность, а полёт в такой связке опасен сам по себе. Отто, они просто не долетят. Это не Англия, куда транспортнику нужно двадцать минут от взлёта до посадки.

Скорцени вздохнул и с неохотой принял неизбежное.

– Тогда Свердловск отменяется. Его мы не осилим. Но можно попытаться вызвать бунт местного населения и таким образом парализовать железную дорогу.

Бэр постучал пальцем по губам. Однажды это было возможно, но теперь слишком поздно. В 1941, когда люди не знали нас, и кто-то мог поверить, что мы способны сместить коммунистов, ещё могло сработать. Не исключено, что и в 1942-м. Но сейчас 1943. Каждый русский - да вообще любой человек, живущий здесь, знает: идёт война на истребление. А ещё есть американцы. Они предлагают людям третий путь, дружественный выбор, подкрепляемый богатыми дарами, на которые мы не способны. В прошлом году мы приняли на службу горстку украинцев, для борьбы с партизанами. И всё! Нет, Отто, и это тоже не сработает.

– Нам всё равно понадобятся дальние транспортные самолёты, а их не хватает. Единственный подходящий это Ju.290, а каждые два из трёх выпущенных забирает морская разведка. Люфтваффе требует больше машин, чтобы покрыть требования армии в воздушных перевозках. Я изучу вопрос и посмотрю, чем мы можем располагать. Боюсь, нам придётся подгонять операцию под транспортные возможности.

– Очень хорошо, Штефан. Займись этим. Мне нужен рабочий план, как можно скорее.

Россия, аэродром Большая Тарловка

– Добро пожаловать в Тарловку, дамы и господа, - как только C-54 зарулил на стоянку, сержант занял место у дверки пассажирского салона, чтобы спустить лесенку. Самолёт был год назад реквизирован у "Западной авиакомпании" и его интерьер лишился всех признаков гражданской машины в пользу полезной нагрузки. Его сегодняшними пассажирами стали 80 человек, прилетевших на концерт фронтовой самодеятельности. В основном все сидели на полу, но неудобства перелёта стоили бесплатных билетов на выступление Глена Миллера. К тому же билет действовал сутки. Это было редкостью американцев и вовсе неслыханным для русских.

– Что это за самолёт?
– Лиля недоверчиво разглядывала ободранный салон. В её воображении не помещался четырёхмоторный транспортник, выделенный для доставки персонала на концерт и танцы.

– Это C-54. Авиалайнер Дугласа, появившийся как раз на начало войны. ВВС сразу реквизировали все собранные машины и отжали производственную линию. Авиакомпании были очень недовольны и даже грозили подать в суд на правительство, но сдались. О, сейчас выходим.

Вокруг них люди вставали на ноги, начиналась разгрузка. Лиля подхватило бережно собранную сумку. В ней хранилось её единственное гражданское платье и несколько тщательно подобранных предметов косметики. У большинства русских женщин на борту была подобная ноша с одинаковым драгоценным содержимым, и почти у каждой это оставалось единственной связью с мирной жизнью. Жизнью, к которой они почти не надеялись вернуться.

– Ваш борт улетает обратно в 10:00. Ждать никого не станут, и если кто-то опоздает, ему зачислят самоволку, - объявил сержант, прочитав выданную ему записку.
– У нас тут недавно достроен квартал казарм. Они рассчитаны на группу B-26, которая прилетит только на следующей неделе. Вам там выделены комнаты. На входе вывешены списки, кому куда. Вопросы есть?

– Обратно мы полетим на этом же самолёте?
– Эдвардсу было любопытно, какого размаха достигла организация.

– Нет, сэр. Эту птичку дозаправят топливом и загрузят лом от аварийных машин. Через три часа она уже улетит обратно в США, - сержант поднял глаза на Эдвардса и его гостью, и понял, что перед ним два лётчика.
– Будут промежуточные посадки в Железногорске и Анадыре, а затем, после перелёта через Берингов пролив в Анкоридже. Там груз передадут на рейс в Сиэтл, проведут суточное техобслуживание и отправят назад. Так что через пять дней она вернётся с 15 тоннами всякого добра. Итого, одна неделя, один рейс. Ваш самолет прибудет завтра с партией свечей для R-1820, и после этого заберёт вас на аэродром №108. Там он заберёт несколько важных пассажиров из Казани и отправится домой.

– Спасибо, сержант. Можно узнать, кем вы работали до войны?

– В авиакомпании, планировщиком, сэр. Вы могли и догадаться. А теперь извините…

Эдвардс и Литвяк присоединились к толпе людей, собравшихся у стенда возле новеньких казарм. Все, кто прибыл с аэродрома №108, получили комнаты на втором этаже. Первым нашёл своё имя Эдвардс.

– Меня поселили в 212-ю с Эндрюсом, Беруэллом и Купером. Азбучная банда.

Лиля с любопытством посмотрела на него.

– Азбучная?

– По их инициалам [266] . Они втроём учились на западном побережье. Летают вместе и даже в самоволки ходят вместе. А ты с кем?

– В 227-й, с Надеждой Васильевной, Евгенией Максимовной и Татьяной Тимофеевной. Первые две - экипаж из 588-го ночного штурмового полка, а третью я не знаю.

Лиля с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться от разочарованной мины на лице Эдвардса. У русских, особенно в армии, сложились низкие требования к личной жизни, и если бы парочке припёрло, то все окружающие сделали бы вид, что ничего особенного не происходит. Она сомневалась, что американцы готовы к такому. Ну, тогда как хочет. Уж если действительно возжелает, найдёт способ.

– Посмотри, тут написано, что концерт и танцы начнутся в 19:00 в четвёртом ангаре.

– Хорошо. Тогда я зайду за тобой в 18:45.

– Отлично, - Лиля улыбнулась ему и отправила воздушный поцелуй. Если и это не включит его соображалку, ничего не поделаешь.

Россия, Большая Тарловка, ангар №4

Ангар был новеньким, огромным и нетронутым. Его построили для обитания четырёх B-17F разом, чтобы они могли спокойно зимовать в суровых русских условиях. Ещё три таких же закончили и использовали, и два находились в работе. Здесь не было ни масляных пятен на полу, на которых можно поскользнуться, ни грязи и обломков, лезущих на глаза. Единственный B-17 запихали в дальний конец ангара, и музыканты устроились под его сенью. Всё остальное пространство предназначалось гостям.

– Лиля, ты замечательно выглядишь, - Эдвардс сказал правду. Всё время между прилётом и стуком лейтенанта в дверь она провела, прихорашиваясь. Повозиться пришлось куда дольше, чем когда-то - она уже несколько лет не притрагивалась к косметике.

– Ты хочешь сказать, что я не всегда замечательно выгляжу?
– Лиля притворно обиделась. Итак, игра начинается, подумала она.

Эдвардс принял подачу.

– Обычно ты, Лиля, прекрасная охотница, выслеживающая и уничтожающая фашистских зверей. Но сегодня вечером ты - великолепная принцесса, которой все восхищаются и завидуют.

– Годный подкат, Монти, - шепнул ему Ник Роджерс, пилот P-39 из Борисоглебского, основного место базирования 588-й эскадрильи. Он сопровождал Надежду Васильевну, а другой лётчик P-39 с того же аэродрома, вел под ручку Евгению. Если не обращать внимания на разницу в форме, они походили на любую другую парочку сегодняшнего вечера. Но были и другие. Чарльз Шульц, очевидно, офицер ВВС, отличался так явно, что понимающий собеседник сразу видел - чин он получил совсем недавно. Его гостьей была Татьяна Тимофеевна. Очевидно, они только приятельствовали. Остальные шли в обнимку или под ручку, но Шульц и его дама держались рядом. Близко, но не соприкасаясь.