Чтение онлайн

– На что они тогда надеются?

Гюнтер видел, как американская пехота залегла, явно укрываясь от обстрела броневиков. Но танк на них внимания не обращал. Он подполз метров на шестьсот, сделав за это время три выстрела и развалив на пылающие куски одну восьмиколёсную бронемашину. Тем временем по немецким отделениям начали пристреливаться американские пехотинцы. Надолго их не хватило - в ответ загрохотали MG42. Частые потоки трассеров прижали американцев, не давая им двигаться дальше, но танк... Гюнтер уловил момент, когда он отвлёкся от броневиков и переключился на пулемётчиков. Выстрел, взрыв, и гнездо замолчало.

– Они собираются сидеть на месте, пока их танк расстреливает нашу технику и тяжёлое вооружение, - Хильдебранд наблюдал за "Шерманом", ползущим на другую позицию, откуда удобнее расстрелять ещё один броневик.
– И никуда не пойдут, пока не лишат нас огневой поддержки.

– Или же у них есть ещё танки, и прямо сейчас они обходят нас с флангов. Их атака - просто способ удержать нас, пока не захлопнется капкан, - криво усмехнулся Кнайб.
– Мы сделали бы точно так же. Кто там говорил, что они ничему не учатся?

Гюнтер взволнованно сказал:

– Я уже понял. Отходим за деревню, чтобы она была между нами и ими, прикрывая от лобовой атаки. А если они решатся на фланговый удар, у нас останется место для манёвра и прорыва.

Чувашский плацдарм, Канаш, полевой госпиталь, приёмно-сортировочный пункт

– Ложись!
– раздался крик под узнаваемое завывание немецких снарядов. Канаш находился у самого предела дальности 170-мм орудий [185] . Сюда залетало редко и с большим рассеиванием, но мощные снаряды наносили заметный урон, если куда-нибудь попадали. Такой редкий обстрел "куда долетит" хорошо подходил для постоянного беспокойства частей, накапливающихся у Канаша. Его ещё называли домогательским. Старший лейтенант Дороти Хопкинс так себя и чувствовала - ни минуты покоя. Она и три других медсестры оборудовали в Канаше пункт экстренной помощи. Изначально в нём предполагалось принимать редких раненых, пострадавших от случайных обстрелов города. Известие об этом разнеслось стремительно, раненые и больные стали приходить отовсюду. Медсёстры делали всё что могли и даже больше. Дороти уже была на грани отчаяния, когда свершилось чудо. Хвала небесам, нашлось несколько настоящих врачей. Наш лазарет превратился в небольшой госпиталь, где раненых можно лечить под наблюдением, а не просто уложить поудобнее.

– Ещё поступили, - сказала медсестра. Хопкинс надеялась, что всё-таки не из-под артобстрела. Её приводили в ужас ранения от осколков. И даже винтовочная пуля может нанести большой ущерб.

– Откуда они?

Санитары, которые принесли бойца, молча пожали плечами.

– Под навес его.

Как только раненого переложили, она подошла к новоприбывшему с профессиональной лучистой улыбкой. Дороти выработала её для приветствия пациентов - чтобы они немного расслабились и не думали, как впечатляет её вид ранений.

– Ваше имя, рядовой?

– Ньюман, мэм. Рядовой Рональд Ньюман.

– Всё в порядке, Ронни. Что произошло?

– Колбасники накрыли нас из миномётов. Один разрыв лёг рядом и зацепил меня. Осколок попал в ногу. Лейтенант Гришэм отправил меня сюда.

– Хорошо. Теперь уберём ваши штаны и посмотрим.

Она обнаружила, что её особенная медицинская улыбка заодно является хорошим способом не засмеяться в ответ на разные реакции пациентов. Например, на слова, что женщина сейчас снимет с него штаны. Дороти так погрузилась в подготовку к обследованию, что не расслышала ни звук двигателей снаружи, ни внезапного изменения обстановки.

– Что с ним, лейтенант?

Голос был едким и звучал с бесспорными командными нотками. Хопкинс оглянулась и вытянулась по стойке смирно. У неё, на самом деле, никогда не было военной подготовки - медсёстры её не проходили - так что звание было скорее титулом учтивости. Официально для того, чтобы военнослужащие подчинялись её приказам. Солдаты же полагали, что так военврачу проще работать.

Она посмотрела на вошедшего. Генерал, в возрасте, с таким выражением на лице, будто учуял что-то неподобающее, а потом увидел, и понял, что выглядит оно ещё хуже чем пахнет. Из-под каски с тремя тусклыми звёздочками виднелись седые волосы. Он пристально смотрел на Дороти.

– Ранение в ногу, осколок от мины. Рассечение мышечных тканей, видны нижележащие сосуды. Необходимо прочистить всё, обработать и зашить.

Генерал фыркнул и всмотрелся в рану. В его взгляде странным образом смешивались любопытство и подозрительность.

– Как по мне, выглядит не настолько плохо.

– Ну, как по мне, то и это сражение тоже выглядит не настолько плохо, - Дороти была в бешенстве от того, как вежливо проигнорировали её мнение.

– Вы же не солдат, так откуда вам знать?

Хопкинс указала на рану.

– Вы же не доктор, так откуда вам знать?

Генерал уставился в её сузившиеся от ярости глаза. Дороти внезапно осознала, что у него на бёдрах висят два пистолета, и насколько близко к ним его руки. Затем, к её повторному изумлении, генерал широко улыбнулся.

– Знаете ли, я достаточно насмотрелся на рваные кишки. Поэтому рад встретить того, у кого они на месте. Итак, сынок, где тебя зацепило?

Ньюман даже рот открыл от такой неожиданной перемены настроения.

– Мы, сэр, были с лейтенантами Гришэмом и Фуллером на гребне, который над городом. Там сборная солянка получилась. Они приняли всех, кого только смогли найти. Пехота, водители грузовиков, танк и несколько орудий. Артиллерия всё равно была без снарядов, и расчёты присоединились к остальным. Я вот водитель. В общем, колбасники сидели в деревне, ниже нас. Лейтенант Гришэм решил, что с ними надо что-то делать. И мы напали на них прямо в сумерках. Выбили из деревни и уничтожили несколько броневиков. Они очень хорошо горели. Немцы дали по нам из пулемётов и миномётов и откатились. Деревню они покинули. Так что, наверное, выиграли мы.

Генерал кивнул.

– Думаю, да. За ранение ты получишь "Пурпурное сердце". Сейчас у меня нет с собой медали, но я отдам колодку.

Он снял наградную планку с собственного кителя и вложил её в ладонь Ньюмана.

– Выздоравливай. Армии нужны люди, умеющие воевать. А вы, лейтенант, собирайте своих медсестёр и сворачивайте госпиталь. Мы забираем вас с собой. Здесь скоро будет пекло.

– Нет, сэр. Мы нужны людям здесь, - Хопкинс быстро нашла убедительный аргумент.
– Если мы останемся, то сможем возвращать раненых в строй намного быстрее.

Генерал снова кивнул. Не то чтобы он был готов принять такой довод, но всё же согласился с ним.

– Хорошо, тогда отберите тех, кто не может сражаться, мы хотя бы их вывезем.

– Сэр, мы хотим остаться и победить. Если медсёстры на это готовы, то мы просто обязаны.

Слова Ньюмана вызвали явное одобрение в шатре. Дороти покраснела. Генерал наклонился и сжал плечо рядового.

– Речь истинного американского солдата, - потом обошёл палатку, тихо переговорив со всеми из десятка раненых, и вышел. Снаружи была та всё та же колонна бронеавтомобилей и полугусеничников, которая пересекла реку ранее. Так что поездка от Казанской паромной переправы до Канаша стала нелёгким испытанием.