Чтение онлайн

Между тем человек на эстраде продолжал свое действо.

– У вас тоже закрыты каналы. Вы не можете подпитаться космической энергией. Давайте откроем их и на этом сегодня закончим.

Костюм концертный. Туфли блестят, бабочка. Мужик нормальный с виду. Пусть себе учится Алена. Зря тревожился. Покинув зал, вернулся на работу. Решил не раздражать жену своим неприятием нового её увлечения.

Но следующий день заставил Гусарова изменить решение и вглядеться пристальнее в Кудратова и его команду. О том, что команда была, и отчаянная команда, стало известно не из его вчерашнего посещения клуба, а чисто случайно.

Заехав по делам в 11 отдел Фрунзенского РУВД и зайдя к начальнику угрозыска Николаю Конюхову, застал его говорящим по телефону:

– Поспрашивайте людей, позвоните в РУВД, на телевидение, найдите, в общем.

Поздоровались.

– Андрей Витальевич, может быть, ты видел вчера "Телеслужбу безопасности"?

Гусаров посматривал, когда удавалось. Обнадеженный Конюхов напомнил:

– Там людоеда показывали.

– Был сюжет. Татарин какой-то.

– Лицо запомнил?

Его спрашивают! Спрашивают Гусарова, запомнил ли он лицо! Начальник отделения извинился:

– Понял. Помоги, а? Короче, задержали мы этого людоеда.

Уже уличенное в убийствах и съедении жертв чудовище сбежало из следственного изолятора или было выпущено по ошибке где-то в Казахстане. Телевизионщики утверждали, что зверюга мог направить свои стопы-лапы в Петербург или Архангельск.

– Пойдем, познакомлю.

Людоед сидел даже не в изоляторе, а в коридоре под присмотром милиционера. Чуть лысоват, скуласт. Неужели? Экран слегка искажает физиономические черты. Важны повадки, как двигается.

– Пойдем, - просто сказал Гусаров.

Засомневался. Чистенько одет, рубашка белая. Андрей уверенно пошел в комнату для бесед с задержанными. За годы службы перебывал во всех подразделениях, знал, где она. А вдруг тот самый? Неприятное ощущение, когда за тобой следует особь, жевавшая собратьев - человечину.

– Садитесь.

Конюхов говорил, что урод назвался Михаилом Юхельзоном. Документов при себе не имеет. Пристал на улице к женщине, предложил пройти с ним в какой-то клуб. Болезная как вспомнила вчерашний показ людоеда по телевизору, как подумала, что косточки её обглодают, так в крик. А тут и милиционер поблизости.

Гусаров в кабинетике дежурного следователя усадил задержанного за стол, сел напротив.

– Юхельзон Михаил Изиевич?

– Да.

Отвечает спокойно. Губы тонкие, нос большой, лицо широкое, с резкими очертаниями. Но не тот.

– Вы знакомы с Рагимом?

Андрей запомнил из телепередачи имя людоеда. Задавая этот вопрос, Гусаров сосредоточился. Реакция сидящего напротив человека была самой обычной.

– Каким?

Дальше спрашивать смысла не было. Разве что помочь отделению в уточнении мотивов его приставаний к женщинам.

– За что вас задержали?

Михаил не поинтересовался, с кем он говорит, что означало или его неискушенность, или наоборот, хитрость и большой опыт общения с милицией.

– Задержали? Не знаю. Из-за женщины, наверно. Я с ней просто беседовал, а она вдруг закричала, позвала милиционера. Вот. Жду, когда мне объяснят, что я сделал плохого.

– Вы с ней были знакомы?

– Да нет, встретились на улице.

– Встречаются по-разному. Кто стал инициатором знакомства?

– Я. Стояли у киоска, она что-то покупала. Мне показалась общительной, вот и обратился к ней.

– С какой целью? Вам нужна была женщина?

– Вот в чем дело!
– Юхельзон продемонстрировал догадку.
– Вы меня подозреваете в сексуальных преступлениях? Разве я похож на маньяка?

– Тогда чем же вы так напугали ее?

– Я говорю, что не знаю. Может, это будет длинно, попробую объяснить.

– Желательно короче.

– С недавнего времени я занимаюсь приглашением людей в нашу Академию. Только отнеситесь к этому серьезно, я знаю, что люди в форме слишком реалистичны. Хотя я вас, кажется, видел на наших занятиях.

– Вы ошиблись. Своих дел по горло. Говорите, я постараюсь понять.

– Мы, то есть наша Академия, обучаем людей приемам, как стать совершеннее, как стать гармоничной частицей Вселенной. Как получить немалую силу, питаемую энергией Космоса...

Слушая уже знакомую песню, Андрей все пристальнее вглядывался в исполнителя. С её началом Михаил обрел твердость и бодрость. Вхождение в роль произошло мгновенно. Из опрашиваемого человека превратился в проповедующего. Пробует, гад. Пробует свои силы на Гусарове.

– Достаточно, вы же видите, что я толстокожий.

Юхельзон, убедившись, что перед ним не слабая натура, моментально угас. Как актер, ушедший за кулисы со сцены, где только что играл переполненного эмоциями героя.

– Ближе к женщине.

– Да. Чтобы наша академия могла существовать, необходимо достаточное количество публики. Самые активные члены, вроде меня, ищут новых клиентов. Это и моральная обязанность и материальная заинтересованность. Все просто объясняется.

Куда проще. В том зале, где занимается Алена, было около сотни человек. По триста пятьдесят с каждого - это тридцать пять тысяч. Курс рассчитан на месяц. Три подгруппы разных ступеней. Итого - сто пять тысяч. Не хило. За такие бабки можно содержать сеть вербовщиков, хватать людей на улицах. Приглашать, льстить, устрашать, подпаивать, пудрить мозги.

– Многие соглашаются идти с вами?

– Сегодня - редкий случай срыва. Я умею различать людей. Практика. Один из пяти срывается. Эта женщина накануне была чем-то напугана, только поэтому не попала к нам. Ей же хуже.

– Чем же?

– Останется обычным человеком. Почему, все-таки, у вас ко мне такое пристальное внимание? Разве я кого-то ударил, оскорбил?

Такие хуже людоедов. Такие души съедают. Крадут, готовят, жрут и переваривают. Количество съеденных душ пропорционально количеству отнятых у них денег. Неужели столько доверчивых? Неужели так много людей верит в волшебное слово? Оставив Юхельзона без ответа, Андрей вышел в коридор.

– Жаль, что это не людоед. Но сволочь ещё та. Дай паспорт, посмотрю прописку на всякий случай.

Начальник угрозыска взял у дежурного вещи задержанного. Паспорт, расческа, бумажник, пузырек с лекарством.

– Больной, должно быть.

– На голову.

– От этого таблетки не помогают, даже такой величины.

Гусаров, оторвав глаза от паспорта, взглянул на стеклянную ампулу. Таблетки в ней по диаметру были величиной с пятак советского периода.

– Их тут всего две. Толстые!