Чтение онлайн

– Бриллиант...

Ученик последовал совету, написанному в завещании, и на чужое не зарился. Сколько раз на него выходили разные личности с предложениями разбогатеть!

– Ты только открываешь. И за это получаешь половину.

– Нет.

– Двести тысяч долларов!

Нетушки. На другой же день после кражи обложат и осадят сотрудники, все его же знакомцы. Поэтому Иван не хочет, чтобы о его замочных способностях было широко известно. Пусть о них знают только свои. Привезут, отвезут, накормят и напоят. Вот и они, легкие на помине.

– Здорово, слесарь-гинеколог.

– Обед. Я занят, занят, занят.

– С такой будкой можно и повременить. Сегодня у всех разгрузочный день, знать надо.

– Ты сначала свои губы вытри - лоснятся.

– Хоть бы прибрался здесь, сесть не на что.

– Неча тут рассиживать. Ты знать не знаешь что такое рабочий беспорядок. Сидите там у себя, бумажки перекладываете. А я с преступностью борюсь. Чего надо? Молния на штанах заела? Так это не по моей части.

– О, опять понесло. Я тебя в серьезные люди вывел, а как был болтуном, так и остаешься. Женился уже, пора бы остепениться.

– С вами остепенишься! Приходят тут всякие, нервы мотают. Вон газетка, постели на сиденье..

Иван пододвинул к посетителю стул и спросил:.

– Где живешь, Гусар?

– В общаге.

– Гадом буду, это тебе за урановые контейнеры отомстили.

– Пока не подтверждается, но и это в уме держу. Возможно, что и не для меня взрывчик организовали. Много нас таких крутых там проживало, кто-то кому-то когда-то дорогу перешел. Да ты видел моих гостей-соседей. Версий хоть отбавляй. И я найду эту падлу со взрывчаткой.

Гусаров и Харитоненко встречались все реже. Иван женился на соседке Светланы Ивлевой, жил в комнате усопшего Пал Иваныча, своего друга и учителя в воровском деле. Гусаров по окончании эпопеи с урановыми контейнерами на первых порах поддержал своего шального товарища. Именно он уговорил хозяйственных управленцев принять его на работу в Подвал. Иван артачился, норовил жить прежней жизнью. Пришлось обложить его так, что любое нечистое дело, за которое соглашался взяться, проваливалось уже на начальном этапе. Харитоненко удивлялся:

– Ты, мусор, мне в задницу жучок вживил, что ли?

– Очень нужна мне твоя задница.

– А почему же Леву Пачку задержали?! У нас разговор был один на один.

– Я с такой шушерой, как ты, не связываюсь. Ты знаешь мой профиль.

Затосковал Иван. Жил с Валентиной на её зарплату. Стыдно было. В Питере "работать" не давали. Ездить на "гастроли" значило оставлять невесту.

– Дуралей ты! Работа подходящая, пойдем, с людьми познакомлю. В Подвале такие зубры обитают - не хуже твоего Пал Иваныча. Завязывай.

Гусаров все-таки затащил приятеля в Подвал, познакомил с Архипом Петровичем Кленовым. Для чего даже на пузырь разорился. Не вышло с первого раза. Иван себе представить не мог: как это работать на ментовку?! Но благообразные слова Петровича запали в душу. И Андрюха плешь проел:

– Ты, Ваня, мне помогал на Ставрополье, в Калининграде? Помогал! Значит, уже ссученный.

– То совсем другое дело было!

– Постой-постой! Ты помогал мне остановить бандитов, так? Значит, по твоим понятиям, уже замазанный. Сказал "а" - скажи и "б".

– Нет уж, "б" я не стану.

– Тебя никто не заставляет работать опером. Будешь плотником, слесарем. Досочки построгать, замочек вставить, протечку устранить - чем не работа? Ты же рукастый парень. Давай хоть временно, какие-никакие деньги Валентине принесешь.

И Петрович на второй встрече, подвыпивший, стал свои фокусы показывать. Ему в мастерскую какой-то диковинный стальной ящик приволокли, чтобы открыл.

– Попробуй, Иван.

Он кое-что понимал в замочных секретах. Поколупался и спасовал.

– Такой не открывается.

– Не по зубам? Зайди за шкафчик. Зайди, зайди. Нечего пялиться на добрую работу.

Поскрежетал, пощелкал Петрович и зовет:

– Засек время?

Дверца распахнута, какие-то бумажки внутри. Те, что ящик принесли, тоже рты разинули.

– И ты такие способности под землей, в подвале, хоронишь?

У Ивана захватило дух от перспективы научиться замочным фокусам.

– Не в подвале, а в Подвале! С большой буквы, понимать надо.

Гусаров дожал нерешительность Харитоненко.

– Петрович отсидел столько, сколько ты на свете не живешь. И ничего работает.

Иван думал, месяц-другой прокантуется в Подвале и - на волю. Ни фига! Коммунистические идеалы коллектива и пропаганда труда иногда срабатывают. А какой труд! Вскоре после кончины Петровича, прибежал этот ненормальный Гусаров, как всегда с шилом в заднице.

– Ваня!

Пятница же, мать вашу! Обещал Валентину встретить на Финляндском вокзале, чтобы ехать в садоводство. Бабенка его, медсестра, оказывается, в свободное от уколов время в земле колупалась. А его пристегнула худенькую свою постройку доделывать. Иван даже с удовольствием стал строить свой собственный домик. Первый в жизни. Гвоздей сегодня набрал, инструмент приготовил, досочки уже завезены. А этот обалдуй торопит:

– Там пять сейфов! Хозяин уже на дачу рванул. Если сегодня не посмотрим содержимое - завтра его там не будет!

– Я сам на дачу собрался!

– Ты только скажи, сможешь, как Петрович? Я же знаю, что вы корешились! Ваня, ради меня!

– Сколько раз говорил, зря тебя в органах восстановили! Псих, сдвинутый на посадках. Остынь, смотри, какой день...

– Ваня!

– В общем, так. Ровно в семь у меня электричка. Без пяти я буду стоять у вагона. Что успею - сделаю.

Свое ворчание Харитоненко продолжал уже в Гусаровской машине.

– Я не такой, как ты, чтоб семейную жизнь портить из-за какой-то вшивой работы. По ночам на службе сидеть, вместо того, чтобы жену обхаживать.

– Не ворчи. Одну ночь можешь поработать.

– Чего? Ночь работать? Эту ночь? Я сказал, что буду стоять у вагона без пяти семь! И ты обещал дать машину.

– Вань, ты не расслышал, в офисе - пять сейфов. Пять! Сейчас сколько времени? О, смотри-ка, тоже пять.

– Меня не волнует. Сколько успею, столько и открою! А потом - на вокзал с сиреной и мигалками. Кстати, чего мы плетемся?